Простор

* * *

На просторах, стоящих,

Знаков неба шатер.

Ветер, дух леденящий,

Очи свои б протер.

Чтобы в буйном смешеньи

Мыслей, действий и тел

Хоть бы тень отражений

Дел своих разглядел.

При каком удаленьи

Листа фокус. Пленен

Нашего поколенья

Ряд имен и племен.

Им туман словно в вату

Закрутил горизонт.

Мера плат за расплату

Превышает резон.

И пока не истлели

Тело, стела, стена

Пусть лежит на постели

Кверху пузом спина.

Храпа хриплого трели

Сотрясают кровать

Мягко истина стелет,

Жестко в истине спать.

Парашют свои стропы

Натянул и – парить.

Восьмистрочные строфы

Мне досталось творить.

Хорошо ли поэту?

За какие грехи

Ляжешь спать и при этом

Сочиняешь стихи.

Парашютные стропы

Здесь для рифмы. В строке

Троп. Анапеста стопы

Заждались вдалеке,

И – здесь: некие струны

В неких душах задеть,

Дать реально, не втуне

Дел итог разглядеть.

На просторах, стоящих,

Знаков неба шатер.

Ветер, дух леденящий,

Очи свои б протер.

Чтобы в буйном смешеньи

Мыслей, действий и тел

Хоть бы тень отражений

Дел своих разглядел.

2006

* * *

Ошуюю, одесную,

Устаревшие слова

Я лелею и пестую,

В текст вношу, чтоб речь звала

Мысль направить, ход обычный,

В мир, немного непривычный.

Неизвестен лишь ответ.

Получилось или нет.

2005

* * *

Хотели б мы до боли в теле,

Чтоб темень выцвела в окне,

А тени прошлые хотений

Теснились в пятнах на стене.

Нам не подвластны тени эти,

Антена памяти одна

Ответит, или не ответит,

Откуда эти письмена.

В степи, или под сенью бора,

Иль в кроне дуба у окна,

В кустах, растущих вдоль забора

Хранятся эти имена.

Хотели б мы до боли в теле,

Чтоб темень выцвела в окне,

А тени прошлые хотений

Теснились в пятнах на стене.

2005

* * *

Исчерпана тема, но видится мне

Немая картина на белой стене.

Стоит мужечишка и смотрит народ,

Как голову, сняв, он на землю кладет.

А в случае этом ты знаешь и сам,

Не следует плакать нам по волосам.

Исчерпана тема, но видится мне

Немая картина на белой стене.

2007

Сюжет

Коль теплятся мысли во грани сюжета,

Раскроется утром задумка поэта.

А ночью не будет ни мысли, ни света

И можно вполне обойтись без сюжета.

Грядущая ночь мне, быть может, поможет,

Займусь сочинительством полночи позже.

Погожею ночью, ни трезвый, ни пьяный,

Босой я стою на краю океана.

Здесь, кажется, рай, но, по сути, печальный,

И ветер качает торчащие пальмы,

А ветер – пригожий, худой и жестокий,

И нету сюжета и кончились строки.

2007

Сонет 286

В том месте, где было и тихо, и пусто,

Возводит нам, люди, иные скрижали

Поэзии вечной живое искусство,

Рождаясь на почве любви и печали.

Покажет обыденность старую − новой,

А где-то проложит в неведомость тропы,

Беспечно сплетая лишь за словом слово

В тугие и полные истины строфы.

Спасибо, родная, что рядом с тобою

Прошел я полжизни сквозь терни и пустынь,

Полжизни служил тебе верным слугою,

Тебе отдавая и мысли, и чувства.

Возводит поэзия камни-скрижали,

Рождаясь на почве любви и печали.

2014

Сонет 295

Приподняла покрывало,

Укрывавшее года,

Говорит, не изменяла

Я супругу никогда.

И мне не в чем повиниться,

Прозвенела речи медь.

Или этим, чай, гордиться,

Или горько сожалеть.

Не словило, может, тело

Упоительную сласть.

Ты кого не захотела,

Ты кому не отдалась.

Что же память приподняла

Прошлой жизни покрывало.

2014

* * *

Приходит зима, и застыла земля,

И снегом пугает метелица,

Укрыла леса, и укрыла поля,

Как будто невинною стелется.

А время летит, продолжая полет,

Летит не о чем не печалится

И ветер какую-то песню поет,

Наверное, хочет прславиться.

И здесь мое место на этой земле

Покуда не стал я затворником,

Мелькают еще, торопясь, на стекле

Машины скользящие дворники.

А рядом со мною укрыли плечо

До боли знакомые волосы,

И сердце стучит и стучит горячо,

И оба с тобою мы молоды.

2014

Миротворцы

Сонет 292

Вы не рабы, гляди, рабы не вы,

Не рыбы вы, не рыбы и не крабы,

Не змеи вы и даже не орлы,

Вы русские, вы русские арапы.

Конгломерат. Рейхкомиссариат,

Напоминающий давно былые страны.

Законы ваши некий шариат

И кэгэбэшный царь сидит засраный.

Задуматься. Зачем вы рождены,

Живете вы, живете чего ради,

Чтоб натянуть порванные штаны,

Прижопиться на атомном заряде

И написать набором ярких слов –

мачу в Растове, братцы, я хохлов.

Сонет 294

Как жизнь прожить, не открывая глаз,

Как жизнь прожить, тебя не замечая,

Не замечать всех русских прибамбас

И гадости твои не обличая.

Хотя я стар и жизни путь не долг,

Не долог путь, который мне остался,

Но требуется выполнить свой долг,

Не обратиться чтоб в неандертальца.

Кричу – будь вечно светел и высок

Свод неба, вечно пусть сияет солнце,

Кричу – не выливайте за порог

Смертельную потраву миротворца.

Как жизнь прожить, не открывая глаз.

Попробую, но только не сейчас.

Сказание о земле сибирской

Победителей потомки –

Вам покой, как муки ломки.

Надо, чтоб спокойно спать,

По соседям пострелять.

Ни упреки, ни зароки,

Жить не могут без мороки.

Словно с именем Христа

Вперлись аж в Афганистан.

Афганистан

Как Аляска – дали, дали,

Удержать не удержали.

Вышло вроде, как ничья.

Подвернулась здесь Чечня.

Грозный

Здесь уж нечего судачить −

Это полная удача.

Огорожен огород,

Взяли в плен чужой народ.

Дальше больше, слава Богу.,

Собирали понемногу.

Ветер дунул вам в висок,

У Молдовы – шасть кусок.

Ни подлюги, ни подлянки,

Глядь, в Осетию на танке.

Сапогами жми на газ

И Абхазия у вас.

Цхинвали

И латают паутину,

Уцепились в Украину.

Потянули в эсэсэр

Дэнээр и лэнээр.

Донецк

Без конца и без начала,

Зацепившись за мочало,

Очень красочно повис

Русский кондовый фашизм.

Страна

Когда все люди той страны

Проводят жизнь свою на зоне,

Мне колокол, который звонит,

Вещает – все они больны.

Не обратится время вспять,

Оно течет неумолимо

И ощущается вестимо,

Что ничего не поменять.

Судьбе не стать наперекор,

Уже надежд я не лелею

И только горько сожалею

Тем людям даже не в укор.

Но в день, когда любимый вождь

Пошлет рабов расширить зону,

Мне по сердечному закону

Их лица станут сбродом рож.

За то, что мерзкий огород

Ползет ко мне все ближе, ближе,

Ох как я, Боже, ненавижу

Весь этот пакостный народ.

Две недели до Киева – Путин

мачу хохлов в Растове

И далее, братва,

Никто не остановит

Мой тэ семьдесят два.

Повдоль дороги бровка,

В ладонях рычаги,

Я правлю танком ловко,

С дороги прочь, враги.

Мы русские на деле

И пусть запомнит враг

Лишь только на коленях

Стоим, целуя флаг.

С песком мешая глину,

Пред боем не грущу,

Я неньку Украину

Меж гусениц пущу.

Скрижали

Сонет 286

В том месте, где было и тихо и пусто,

Возводит нам, люди, иные скрижали

Поэзии вечной живое искусство,

Рождаясь на почве любви и печали.

Обыденность где-то покажет нам новой,

А где-то проложит в неведомость тропы,

Беспечно сплетая лишь за словом слово

В тугие и полные истины строфы.

Спасибо, родная, что рядом с тобою

Прошел я полжизни сквозь терни и пустынь,

Полжизни служил тебе верным слугою,

Тебе отдавая и мысли, и чувства.

Возводит поэзия камни-скрижали,

Рождаясь на почве любви и печали.

2014

Сонет 288

Я сделал много для тебя,

Хоть не был крепким и плечистым,

Ты, “благодарность” мне храня,

Теперь назвала – эгоистом.

Чтоб изумленье превозмочь,

Я горько вымучил улыбку.

Здесь сказка Пушкина точь в точь

Пример про золотую рыбку.

Прошедшим нечего трясти,

Ведь нет к прошедшему возврата

И благодарности не жди

За совершенное когда-то.

Жить надо проще между теми,

Кто деньгами дорогу стелит.

2014

Сонет 289

В конечном счете из под топора

Вся наша жизнь, как будто кровь из носа,

И наступает в некий час пора,

И тело подвергается износу.

Здоровьем был когда-то я богат,

А нынче стал я бесконечно старым,

Изношена вся правая нога,

Педали нажимающая в каре.

Быть может, можно левой заменить,

Я эту мысль еще покуда строю,

Ох как друзья, мне хочется рулить,

Пока бежит дорога предо мною.

Шуршат мурашки в правой из сандалий,

Притиснувшейся к тормозной педали.

2014

Сонет 290

Как будто текст, написанный, измятый

Иль не сосредоточились глаза

И потому немного непонятно,

Что автор высказал, а что не досказал.

Но это просто ловкая уловка,

Где некая укрыта глубина.

Бежит, бежит повдоль дороги бровка

И никуда не денется она.

Прочти опять, опять прочти не быстро,

Простое лишь легко понять всегда,

Глянь в глубину и, может, вспыхнет искра,

Чтоб разгадал, что автор загадал.

Конечно, раздражает неприятно

Прочитанное, если непонятно.

2014

Сонет 291

Какая жизни странная стезя,

Не рассказать, поскольку это сложно,

И то, что можно сделать, то нельзя,

А что нельзя, то вовсе невозможно.

Как будто огорожен огород,

Но это вовсе даже не ограда –

Преграда, чтоб сюда чужой народ

Не пролезал – его сюда не надо.

Беда всегда приходит не одна,

И за бедою сразу лезет горе,

Полыни горечь, ан не лебеда,

Все привкусы другие переборет.

Какая жизни странная стезя,

И то, что можно сделать, то нельзя.

2014

Cонет 281

Ах фото, фото, здесь гляжусь не так,

Не так, как в жизни, а намного хуже.

И это, люди, значит просто знак,

Что я другой внутри, да и снаружи.

Чтоб человека близко разузнать,

С ним, говорят, съесть надобно пуд соли.

Почуешь, знаний уж полна казна,

Да он ее растратить соизволит.

Ах Саша, Саша, просто ты дурак,

Что поместил в газете это фото,

Я ж, истинно, не думал для кого-то

Представиться, что выгляжу не так.

Мы все же ясно знаем – внешний вид

О челолвеке что-то говорит.

2014

Бомба

29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне были проведены испытания первой советской атомной бомбы.

РДС-1

Эрдээс-один. Украсть,
Одолев всю даль пространства,
Чтоб такую же создать,
Как и у американцев.

Дальше новая беда.
У России нет урана,
Но свезли туда, сюда
Все же поздно или рано.

Закрутилось все тогда,
Но в своем хотя бы доме.
Бомбе свежая еда --
В пузо всунули плутоний.

И взорвали -- посмотреть,
Какова же сила взрыва.
И на атомной заре
Получилось все красиво.

Задрожала вся Земля.
Но был ТААС уполномочен
Заявить почем не зря --
Не при чем мы, между прочим.


Сонет 287

Какая чудная империя,
Подобной не найти страны,
На юге или крайнем севере
Насрут и скажут: то не мы.

Был взрыв когда-то первый атомный.
Уполномоченный вещал
ТААС, объясняя миру -- это мы
Взорвали порохом Урал.

Язык ко лжи дорогу выстелил,
В другом такого не найдешь,
Там слово правда вместо истины
Повсюду укрывает ложь.

Подобной не найти страны.
Насрут и скажут: то не мы.

                                                                                                                                                                   

                       

Плесень

Грани.Ру, 8-21-14. В районе города Лутугино Луганской области украинские правительственные силы захватили БМД-2, сообщает журналист Леонид Швец. Обнаруженные в машине документы указывают на ее принадлежность российской 76-й (Псковской) дивизии ВДВ. А обнаруженные личные вещи указывают и на принадлежность экипажа той же части.

Грани.Ру, 8-22-14. В свою очередь представитель информационного центра Совета национальной безопасности и обороны Украины Андрей Лысенко заявил, что представителей украинской стороны к осмотру грузов не допустили. Об этом сообщает "Украинская правда". Он также заявил, что в грузовые автомобили, покинувшие территорию Украины, погрузили оборудование завода "Топаз", который производит современные радиолокационные станции типа "Кольчуга", а также оборудование Луганского завода, где производятся патроны для стрелкового оружия.

Плесень

Прикинувшись не волком, а овечкой,

Верховный вождь, правитель всей Руси,

Отправил, блин, зеленых человечков

Часть Украины нынче потрясти.

Порушив всюду сущие законы,

Не пригибаясь больше, не таясь,

Зеленых человечков легионы

Чужую жизнь затаптывают в грязь.

Казалось час расплаты ближе, ближе,

Да только гадость эту не прогнать.

О Боже, как я страшно ненавижу

Правителя оскаленную пасть.

Конечно, здесь не будет больше песен,

Как разглядишь, творится что в Кремле,

Отвратно разрастается здесь плесень,

Ползущая от стен по всей Земле.

Конвой

Это ж надо слог какой

У страны тоталитарной,

Им конвой гуманитарный

Словно в лагере конвой.

И каков же их маршрут.

Выделяют траки газы.

Чтой-то ихние Камазы

Недогружены идут.

Точно. Круглая Земля.

Гуманоиды-уроды

Тайно вывезли заводы,

Чтобы было, чем стрелять.

Это ж надо слог какой

У страны тоталитарной,

Им конвой гуманитарный

Словно в лагере конвой.

Осень

Ранняя осень

Мы у Всевышнего что-нибудь просим,

Чтобы летать просим дать два крыла.

Только без спроса к нам ранняя осень

В августе вдруг незаметно пришла.

Не было бури и даже метели,

А поутру вижу я за окном

Листья зеленые с дуба слетели,

Чтоб не ходить по траве босиком.

Не было бури и даже метели,

В августе разве припомнится снег,

Листья зеленые с дуба слетели,

А как недавно я пел о весне.

Мы у Всевышнего что-нибудь просим,

Чтобы летать просим дать два крыла.

Только без спроса к нам ранняя осень

В августе вдруг незаметно пришла.

Весна

Еще бежит дорога стелится,

Ведет в бескрайние края,

Весна придет, листвой оденется,

Весна зеленая моя.

А ты, подружка окаянная,

Чего тревожишь жизнь мою,

Ты ж не матрешка деревянная,

Послушай песенку спою.

Зовет как будто на завалинку

Дивана черная дыра.

Сними, сними, подружка, валенки,

Их снять давно уже пора.

Болтай, мотай, подружка ножками,

Иди туда, иди сюда,

Стучи, греми на кухне плошками,

Пусть будет вкусною еда.

И здесь я твой до самой смерти я,

Ликуй, душа моя, ликуй,

Когда ты дашь уже на третее

Свой самый сладкий поцелуй.

Еще бежит дорога стелится,

Ведет в бескрайние края,

Весна придет, листвой оденется,

Весна зеленая моя.

Поздняя осень

Осени поздней настала пора,

Листья кружат в листопадной метели

В тесной аллее, где словно вчера

Мы на скамейке, обнявшись, сидели.

Поздняя осень пришла невпопад.

Где между нами лежавшая нежность?

Нашу скамейку укрыл листопад.

Нежность укрыла собой безнадежность.

Где ты, где нежные губы твои,

Где твои нежно сновавшие длани?

Только пустая скамейка хранит

Память о нежности наших свиданий.

Осени поздней настала пора,

Листья кружат в листопадной метели

В тесной аллее, где словно вчера

Мы на скамейке, обнявшись, сидели.

Люстра

                                         Продажа пятикомнатной квартиры.

                                         Москва, Чистый пер, дом 6.

Бронзовая люстра

Переулок Чистый, номер

Шесть, Вэ Познер в этом доме,

Телевешный генерал,

Жил себе и поживал.

Дом, как памятник культуры,

Был такой архитектуры,

Той, как люди говорят,

Нам теперь совсем, как клад.

Что у входа было в холле

Не увидишь уже боле,

Просто нынче срок истек –

Бронзы сложное литье.

Это прямо чудо было

И на стенах, и перилах,

Да и сверху, чтоб не пусто,

Стыла бронзовая люстра.

В этом доме люди жили,

Жили люди не тужили,

Но в один прекрасный день

Тень упала не плетень.

Это к слову, тень упала.

Чудо-люстра вдруг пропала

И, прикрыв пропажи след,

Лил другой светильник свет.

Много разного на свете,

Но проведали соседи,

Познер двери открывал

И прохожий увидал.

Увидать простое дело,

Куда люстра улетела,

Не до жиру, быть бы живу

Прямо к Познеру в квартиру.

Взгляд мелькнул совсем, как искра,

Но закрылись двери быстро.

Тра-ля-ля и ля-ля-ля,

Просто круглая Земля.

Подарила сказку эту

Мне писателю-поэту

Женщина, что много лет

Там жила – держи поэт.

Лира

Лира 

Покуда не безмолвна лира,
Я не устану повторять --
Не сотвори себе кумира,
Не сотвори ни ты, ни я.

Пускай себе на солнце пятна,
Пускай идут подчас дожди.
Сегодня ясно и понятно,
Что нынче не нужны вожди.

Понятно также, что на блюде
Никто свободу не подаст,
Живут себе глухие люди,
Уже ее не слышат глас.

И погрузясь в пучину рабства,
На шее утвердив ярмо,
Досель благославляют царство,
Вокруг смедящее давно.


* * *

Что тут искать хотя бы с фонарями,
Народ, построивший социализм,
Свою страну наполнил лагерями,
Миллионам жизней оборвавших жизнь.

История еще доселе помнит,
На прошлое когда взглянет в укор:
Народ, создавший мировую бойню,
Смердящий в ней еще до этих пор.

И перекрывший недовольный ропот,
Свободу обещая через тлен,
Напрягшись и прибравший пол Европы,
Упрятав в свой тоталитарный плен.

Живой народ, какие идеалы
Пестуешь ты теперь, едрена мать,
Всех уходящих прочь больших и малых
Вернуть назад, опять в тюрьму загнать.

Чего искать, уже давно понятно,
Отрыгивая вновь всемирный страх,
Зеленые пестуют путинята
Империю на выживших костях.


Баллада 32

Нежданное свершается не сразу,
Лишь полистай листы календаря,
Увидишь в прошлом были не по разу,
Такое беззаконие творя,
Что понимать отказывался разум,
И оттого прислужница-дворня
У новоиспеченного царя
Размазывает всюду всласть заразу.

Ложь в каждую закутывает фразу,
Бесстыдство повсеместное даря ,
Качает больше или меньше газа,
Придумывая цены с фонаря,
Указанному следуя указу,
И оттого прислужница-дворня
У новоиспеченного царя
Размазывает всюду всласть заразу.

Простую возвеличивая кражу,
Совсем чужие пастбища деля,
Подспудно нудно укрепляя базу
Уже для неживого корабля --
По медному пристукнуть скалкой тазу,
И оттого прислужница-дворня
У новоиспеченного царя
Размазывает всюду всласть заразу.

Невиданое, глядь, предстало глазу,
Обычаи и правила рубя,
Подонки, друг мой, радостью трубя,
Размазывают всюду всласть заразу.

Постные щи

Сонет 266

Уходят годы в Лету без следа,

Уходят люди, не оставив следа,

Вон, к Леде лебедь залетел когда,

А нам досель жива легенда эта.

Нам всем мечта – испить любовный яд.

А Лебедь Белый только знак наружный.

От чувств любовных трудно устоять,

Не в силах даже женщине замужней.

Лишь только замерцает благодать –

Так тщимся ухватить с шипами розу.

Ах птица лебедь. Лебедь. Где. Когда.

Как лучше лечь. Принять какую позу.

Мораль и нравственность упали ниц.

Лишь только страсть без меры и границ.

Сонет 267

Уже теперь не нужен мне Главлит.

Хотя я обладаю неким даром,

Стихи свои я напечатал даром

И даже бабки распылил свои.

Но так и не пробился в короли.

Наверно, влез я в это дело старым.

Слова я расставляю словно тару

И ты меня за это не кори.

Ведь каждому обычаи твои,

Искусство, только, как машине фары,

От света не возносятся фанфары,

Свет, как известно, звук не сотворит.

Хотя я обладаю неким даром,

Стихи свои я напечатал даром.

Сонет 268

Как часто прячутся чудачества

За тем, в чем не найти резона,

Чтоб вычистить как будто начисто

Все то, что нынче незнакомо.

И вырастут неодолимою

Непроходимою преградой

Пока не рухнут Хиросимою,

Хотя уже совсем не надо.

Лишь недостача информации

По сути не закончит дело,

Пока не выйдут иновации

Из их держащего предела.

Не видим часто мы резона

В том, что покуда незнакомо.

 Сонет 269

Каких полей какая полова

Нам полосы оставит от покоса.

Елей твои не разольют слова,

Ты на меня все время смотришь косо.

Ты думаешь, штурвала рукоять

Навек к твоей притиснута ладони,

В твоих привычках всеми управлчть

Не знающий тебя тотчас утонет.

Твои указы, просто сивый бред,

Осуществлять нелепо в каждом деле:

Идущему – чтоб не оставить след,

Натруженные б руки – не потели.

Прочти хоть строчку, у стола присев,

Увидеть всходы, что воздал посев.

Cонет 270

           

Ведь живу я в иной отчизне,

            А не в той, где душа живет.

                                                М. Юпп

И в захолустье возникая,

Поэзия восходит к Миру.

Играет песни для сарая

Здесь в центре мира твоя лира.

Здесь бенифитная халява,

Но служба Раше свыше меры

Преградою восстала явно

Для достиженья Высшей Сферы.

Беру теперь на закусь суши,

К ним Серый Гусь идет, поллитра.

Зане стихов твоих палитра

Отнюдь не согревает душу.

В конце концов душа живет

Как раз в том теле, где живот.

Cонет 271

Звучал в моем компьютере Карега

Прекрасною гитарною игрой,

А за окном кружились хлопья снега

У дуба с неопавшею листвой.

Включился хитер на пороге спальной

И сразу теплым воздухом несло.

Зима явилась родствееницей дальней

Глобальным потеплениям назло.

Снег на асфальте не лежал, а таял,

Как трудно сроки изменить стихий,

Вот точно так растают, пропадая,

Записанные на листке стихи.

Звучал в моем компьютере Карега,

А за окном кружились хлопья снега.

Сонет 272

Здесь кормят бездомных. Здесь постные щи,

Простая вода и пустая капуста.

Голодный жует, за ушами трещит.

Наелся и молвил, как вкусно, как вкусно.

Когда сочинения – постные щи,

Какие здесь мысли, какие здесь чувства.

Я, думаю, уж не помогут врачи,

Уходят пределы за грани искусства.

И все же найдутся любители для

Того, чтобы это принять за искусство,

Им просто, наверное, до фонаря

Простая вода и пустая капуста.

Простая вода и пустая капуста,

И молвил голодный, как вкусно, как вкусно.

Сонет 273

Я много лет в безмолвии сношу

Твои уколы словоизверженья,

Они, гляжу, возможно, парашют,

Спасенье от смертельного паденья

В ту бездну, где тебе, отнюдь, нет дна

Для утвержденья твоего сознанья,

В ту бездну, из которой так видна

Вся тщетность твоего существованья.

Молчанье – золото. Такие вот слова.

Но, может быть, покорное молчанье

Начало, продолженье одичанья,

А вовсе не защитная скала.

Быть, может, высоко я возношу

Над стропами парящий парашют.

Сонет 275.

В чужом глазу соломинку найдем,

В своем глазу бревно подчас не видим.

Я эту мысль к стене прибил гвоздем,

Чтоб не расстаться с критикой в обиде.

Я вижу недостатки у других,

А если я, то сразу взятки гладки.

Что здесь сказать. Такие пироги.

Мои дела, как Божие облатки.

И все мое другому не понять.

Не донести поведать – невоможно.

Вот знаем, что была когда-то ять,

Но этот знак сегодня уничтожен.

Тебе упрек – ты поднимаешь визг,

Твоя судьба – ментальный нарциссизм.

Хуйло

Какою влагой щедро оросило

Здесь пустынь, чтоб на ней произросло

И намертво схватило власть в России

Такое непотребное хуйло.

А это просто вечная природа

Опорожнила, видно, свой нужник

И подарила фюрера народу,

Который только грабить что привык.

Судьба, Судьба, не острове Буяне

Опять лежит не слава, а позор

И пыжатся смурные россияне

Истории переть наперекор.

Какою влагой щедро оросило

Здесь пустынь, чтоб на ней произросло

И намертво схватило власть в России

Такое непотребное хуйло.

Парад

Парад

                                    Посвещается моему другу

Ты тянешь носок, и ты счастлив, и рад.

Идет за тобой монолитная рота,

Исполнен твой долг, завершилась работа,

И ты открываешь сегодня парад.

Размерные взмахи тяжелых сапог,

Блестят голенища сапог, как жестянки,

И ноги ласкают сухие портянки,

Еще не взопревшие далью дорог.

Гремит стадион, заполняется круг,

А где-то стоят бэтээры и танки,

И ждут рычаги  и заждались баранки

Прижатий ладоней натруженных рук.

Зачем ты шагаешь и ночью, и днем.

Куда ты стремишься, Россия, Россия.

Когда утолишься?.. И Аве Мария

Звучит в окровавленном сердце моем.

2000

Новый фашизм

  Москва, 9 мая

Ведет в былые времена

Здесь неприкрытое коварство,

Тоталитарность государства

Уже в открытую видна.

Флаг ниткой белою прошит,

На черном фоне ниткой белой

И новоявленный фашизм

Заполнил русские пределы.

Опять все тем же обуян

Орел неведомый двуглавый -- 

Захватом прилежащих стран

Для утверждения державы.

Из зада не извлечь гвоздя,

Он, видно, вечно там пребудет --

Фашитизированы люди

Под предводительством вождя.

Иерусалим

Иерусалим

Здесь люди все время в каком-то экстазе –

То лбами о землю, то буйно крестясь.

Здесь бурный источник великих фантазий,

Вручающий Богу верховную власть.

Здесь этих фантазий живая природа,

Остатки живых человеческих шор,

Здесь напрочь заделаны даже ворота,

Чтоб некий Мессия сквозь них не прошел.

Здесь будто бы не было бурь революций,

А только подобие сталинских жатв,

Но люди доселе за землю дерутся –

Кому ей положено принадлежать.

Здесь будто отсутствие ультра-закона,

Здесь даже особый подсчет для минут,

Здесь только реальностью – воды Гихона,

Которые все же меняют маршрут.

Трава зеленеет и солнышко греет

И воздух вдыхает цветов аромат.

Держитесь, евреи, крепитесь, евреи,

Пусть каждый несет на плече автомат.

2014

Россия

Всегда твои меньшие братья

Живут в неволе и в дали.

Чужие надо им объятья

Сменить на нежные твои.

И ты тогда любвеобильна,

Душа открыта, широка,

Вся мельтешишься их насильно

Не приберешь себе пока.

Ты словно мелкая подлюга

При свете солнечного дня

Воруешь у былого друга,

Уже ни капли не таясь.

Вновь отвратительный припадок

Живому веку невпопад.

Как омерзителен и гадок

Весь облик твой и твой уклад.

Весна

Весна

Еще бежт дорога, стелится,

Ведет в бескрайние края,

Весна придет, листвой оденется,

Весна зеленая моя.

А ты, подружка, окаянная,

Чего тревожишь жизнь мою,

Ты ж не матрешка деревянная,

Послушай, песенку спою.

Зовет как будто на завалинку

Дивана черная дыра.

Сними, сними, подружка, валенки,

Их снять давно уже пора.

Болтай, мотай, подружка, ножками,

Иди туда, иди сюда,

Стучи, греми на кухне плошками,

Пусть будет вкусною еда.

И здесь я твой, до самой смерти я,
Душа моя, душа, ликуй,
Когда ты дашь уже на третее
Свой самый сладкий поцелуй.

Весна придет, листвой оденется,

Весна зеленая моя.

Еще бежит дорога, стелится,

Ведет в бескрайние края.

Поздняя весна

Когда уже появится листва

И солнце укоротит наши тени,

Когда уж запоздалая весна

Начнет свое зеленое цветенье.

А ты сегодня вечером ушла,

Безмолвно, как подчас уходит слава.

И стынет жизнь как будто всплывший шлак

В ковше еще горячего расплава.

Весна свое рожденье повторит.

С востока солнце побежит на запад.

Душа моя на память сохранит

Любви скупой неповторимый запах.

 Мне помнить − руки нежные твои,

Отчаянные губ твоих лобзанья,

Как крест, тащить на самый край земли

Назначенную меру наказанья.

Агрессор

Аншлюс

Я с Гитлером сравнить его не смог,

Все ж подучиться надо еще где-то.

Всю Австрию тот фюрер уволок,

От Чехии оттяпал все Судеты.

Со Сталиным бы тоже не сравнил,

До Сталина еще далеко топать,

Прибалтику великий отхватил

И половину к ней прибрал Европы.

А этот, поднабравшись новых сил,

Решил теперь над и поставить точки,

Урвал, жует, еще не проглотил

Молдавии и Грузии кусочки.

А нынче, видно, спину подлечил,

От приземленья вылечил, блин, спину,

И словно шавка пастью ухватил,

Врубился мелкой шавкой в Украину.

Утихни, успокойся и в кровать

И трахай, трахай ты свою Алину,

Володя, перестань уже долбать,

Оставь уже в покое Украину.

Сонет 169. В защиту Грузии

                                   

Уж сколько лет, а все разнообразия

В твоих делах никто не различит.

Я вижу, как Осетия-Абхазия

Твой, Раша, разжигают аппетит.

Через века одна и та же практика.

Одна и та же у кормила власть.

Кавказ сегодня – старая Прибалтика,

Чужого мяса временная сласть.

 Молдавия, Чечня, Европа, Азия...

Никак не расстасуешь по местам.

А тут еще нежданная оказия –

Сорвавшийся с крючка Афганистан.

Все не дождусь, когда уже черед –

И Божья Длань грязь с глобуса сотрет.

Сначала сделай для родины,

а потом для себя

Давным давно мне мать варила кашу

И иногда любила добавлять,

Что все вокруг, сынок, гляди – не наше,

А хорошо бы было все прибрать.

И я прибрался ночью в магазине,

Ой, сколько водки в ящиках набрал.

Один отнес я прямо утром Зине

И оттого сражен был наповал.

Я отдыхал на зоне Магадана

И знал – лишь только, только загрущу,

Что ждет меня моя родная мама,

Как выйду, сразу маму навещу.

С отрезанными лычкaми солдата

Хожу, топчу, топчу сегодня Крым.

Сбылась мечта далекая когда-то,

Своим народом я теперь любим.

* * *

Россия-мать, твой мир тобой творим,

Под крики, брань и матерные стоны

Москва, сегдня строя Пятый Рим,

Сопя, возводит новые колонны.

То шар земной пытаясь оббежать,

То жар пожать ценой, как можно выше,

В традициях на грани падежа

Кормило удержать руками бывших.

Традиции... Уже потерян счет

Подробностям, как спали на соломе,

Да в заднице все время гвоздь печет,

Затиснутый в великом переломе.

Россия-мать, твой мир тобой творим,

Под крики, брань и матерные стоны

Москва, сегдня строя Пятый Рим,

Сопя, возводит новые колонны.