Friday, April 6, 2018

Исход

Вероятные маршруты Исхода

Расступление Красного моря

У входа в Неткост малолетние дети  
Листки раздавали с названием этим.
Событие это, когда б и свершилось
Евреям не в горе, скорее на милость.
Хоть Красное море попало в скрижали,
Пути у Исхода другие лежали.
Становятся скучными сказки все эти,
Откройте, что хочешь, лежит в интернете.
Теперь нам не надо ступать за пороги,
Узнать чтобы, где проходили дороги.

bibliya-onlain.ru/moisey-vyvodit-evreev-iz-egipta
(Если ссылка не работает, я не виноват)

Friday, March 16, 2018

Весна


Сонет 31

Не уходи, еще грядет капель,
Придет весна, ведь столько снов не спето.
Не уходи, пусть в октябре апрель
Задержит ускользающее лето.

Нет, видится пустой бескрайний путь,
За горизонт твое уходит имя.
И я в глаза твои теперь взглянуть
Осмелюсь лишь закрытыми своими.

От ветра облетевшая листва
Пугливо прижимается к ограде.
Как холодно. Хотя журчат уста
Мольбою слов, мольбою о возврате,
Не сможет ручейка глухая речь
В твоей душе опять огонь зажечь.

1980


Весна

Мне весть безвестная твоя,
Весна, везде в листве зеленой,
В которую дубы и клены
Уже укутали себя.

Листва ─ начало бытия.
Батмитства Флоры. Неба просинь
И тихо реющая осень,
Куда клонится жизнь моя.

Где ветер, силою звеня,
Упругий, молодой, как рекрут,
Считать не вздумает воскреснут
Другие ль весны для меня.

Весну, отвесив на весах,
К зиме не скроешь под навесом,
И станет девственность невесты
Лишь прошлым словом на устах.

Мне весть безвестная твоя,
Весна, везде в листве зеленой,
В которую дубы и клены
Уже укутали себя.

1998


* * *

Кажется, что исхожена
Каждая жизни пядь,
Там, где лежит приложенная
Жизни моей печать.

Уж не дрожит заботами
Жизни моей межа,
Там, где не заработанная
Мера должна лежать.

Желтыми одуванчики
Цветами еще цветут.
Девочки вместе с мальчиками
Новые тут, как тут.

Светлые дни весенние
Начали все же счет.
Знаю, трава, посеянная,
Ждет, чтоб взойти еще.

Кажется, что исхожена
Каждая жизни пядь,
Там, где лежит приложенная
Жизни моей печать.

2007


Весна

Еще бежит дорога, стелется,
Ведет в бескрайние края,
Весна придет, листвой оденется,
Весна зеленая моя.

А ты, подружка, окаянная,
Чего тревожишь жизнь мою,
Ты ж не матрешка деревянная,
Послушай, песенку спою.

Зовет как будто на завалинку
Дивана черная дыра.
Сними, сними, подружка, валенки,
Их снять давно уже пора.

Болтай, мотай, подружка, ножками,
Иди туда, иди сюда,
Стучи, греми на кухне плошками,
Пусть будет вкусною еда.

И здесь я твой, до самой смерти я,
Душа моя, душа, ликуй,
Когда ты дашь уже на третее
Свой самый сладкий поцелуй.

Весна придет, листвой оденется,
Весна зеленая моя.
Еще бежит дорога, стелется,
Ведет в бескрайние края.

2014


Поздняя весна

Когда уже появится листва
И солнце укоротит наши тени,
Когда уж запоздалая весна
Начнет свое зеленое цветенье.

А ты сегодня вечером ушла,
Безмолвно, как подчас уходит слава.
И стынет жизнь как будто всплывший шлак
В ковше еще горячего расплава.

Весна свое рожденье повторит.
С востока солнце побежит на запад.
Душа моя на память сохранит
Любви скупой неповторимый запах.

Мне помнить − руки нежные твои,
Отчаянные губ твоих лобзанья,
Как крест, тащить на самый край земли
Назначенную меру наказанья.

2014




Wednesday, March 7, 2018

Чудное мгновенье

    А.П. Керн

Сонет 408. Чудное мгновенье

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.”

И помня чудное мгновенье,
Друзьям в потоке грязных слов,
Ты, блин, поэт, без сожаленья
Всю измарал свою любовь.

А чем же дама виновата,
Что ты в слиянье жарком тел
Познал, что нечто маловато
Иль больше, чем ты сам хотел.

Так чувство сладкое успеха
Подчас для скромности помеха.

2018


Чудное мгновенье

Как будто вечная загадка
Хранится в памяти моей,
Как можно, люди, грязно, гадко
Сказать о женщине твоей.

Нам просто жизненный подарок,
Великолепнейший пример,
Как может быть безмерно гадок
И гениальный лицемер.

Как странно – умершие живы
И тащим их, как некий скарб,
И там останешься фальшивым
Хоть Пушкин ты, хоть Бонапарт.

2018


Friday, February 23, 2018

Пушкинские дуэли


Сонет 371

Хоть вопрос совсем простой,
Я молчание нарушу,
Можно ли порочить мужа,
Если спишь с его женой.

Пушкин, право молодец.
Он пока любил графиню
Графу приторочил имя,
Де, законченный подлец.

Где истории конец?
Родила графиня дочку,
Неизвестно только точно,
Кто был деточки отец.

Видно, в прежние века
Знать не знали дэ-эн-ка.

2017


* * *                                                                                       

Уже бежал отсчет последних дней,
А суетились все еще влюбленными.
Не нравится, Сергеич, как с твоей,
А хорошо, когда с чужими женами.

Чай за столом нечаяно разлил
И есть не захотел из-за разлитого.
─ “По ком ты плакать будешь, Натали?”
Ответила чуть слышно: “По убитому”.

И надобно идти до рубежа,
Все сделать, совершить все, как положено,
Ведь от себя не в силах убежать
Ни гений и ни полное ничтожество.

Уже бежал отсчет последних дней...

1999


Пушкинские дуэли

Я глазам поверил еле,
Еле-еле, не совсем,
Пишут, пушкинских дуэлей
Полным счетом – двадцать семь.

Чисто вздорные причины,
Чтобы хвост держать трубой,
Обретая не по чину
Благо, данное судьбой.

Суждено, скажу, едва ли
Было в пламени сгореть,
Утонуть в реке, канале
Иль от тифа умереть.

Здесь не надо быть пророком
Злой исход пути узреть.
Жизнь, отмерив время сроком,
На дуэли выдаст смерть.

Я глазам поверил еле,
Еле-еле, не совсем,
Было пушкинских дуэлей
Полным счетом – двадцать семь.

2018



Monday, February 5, 2018

Пригоршня ласки


* * *

Положи пригоршню ласки
На обугленную грудь.
Может, можно словно в сказке
У преддверия развязки
Боль в тряпицу завернуть.

Прикасанием ладони
Разгони густую грусть.
Бремя времени нагонит.
Не укрыться от погони,
Не укрыться, ну и пусть.

Посвети в глаза глазами –
Вдруг разрежут фары ночь.
Под уснувшими часами
Заблестевшие слезами
Очи могут мне помочь.

Бьются капли, ветер стонет,
Отгремел устало гром.
Мир сегодня в лужах тонет.
Обними – на небосклоне
Грянет солнце за окном.

1977


Надежда

Расстилается дорога,
Неисхоженная прежде.
Одинокая часовня,
На погосте тень крестов.
Пыль окутывает ноги,
Вдаль идущие в надежде,
Там, судьбе не прекословя,
Встретить верную любовь.

Ночь расчесывает кудри,
И над старой кровлей, между
Постаревших рано кленов
Зажигается звезда,
Чтоб лучей седая мудрость
Синим посветом надежды
Для любивших и влюбленных
Разливалась бы всегда.

Затекли в запястьях руки.
Спит усталая одежда.
Над измятым изголовьем
Несозревшая любовь.
Миг свиданья, век разлуки.
Только вечная надежда
Пробуждается безмолвьем
Тяжких выдохов ветров.

1977


* * *   

Пламенем охваченное тело,
Бей, ласкай, усладою томи,
Вспыхнули на миг осатанелые
Очи, заблестевшие твои.

Всю твою обыденность нарушу,
Праведник с тобой еще не жил?
Обнажи не тело, только душу
И на ложе к сердцу положи.

Как к судьбе протягиваю длани
Сквозь толкучку, давку и галдеж.
Принесешь блаженство ли, страдание,
Чем одаришь, что пренаречешь?

Если жизнь – пойду с тобою рядом,
Вознесу на пятистопный ямб,
Уберу словесными нарядами
В нежности негаданно упрям.

Если смерть – твой знак подкарауля,
Сам шагну, меня не упрекнешь,
Как дано, поймаю грудью пулю
Или горло выверну под нож.

Пламенем охваченное тело,
Бей, ласкай, усладою томи,
Что же это, что же это сделали
Очи, заблестевшие твои.

1979


* * *

Тепло. Любовь лилась обильно,
Сминая слов безумных речь.
Ты шла сама ко мне насильно
На ложе страсти навзничь лечь.

И в нежном трепете осины
Я ниспадал насильно в плен
Твоих очей безумно синих
Сквозь частокол твоих колен.

Вокруг вились твои запястья,
Недостижимое сбылось:
Я упивался светом счастья
В лесу распущенных волос.

Какая сила возносила?
Какой закон, какой устав?
Мы вновь друг к другу шли насильно,
Насильно слить уста к устам.

1980


 * * *

Теперь любовь к тебе мертва,
И страсти тело отпустили.
Чар колдовских парной отвар
Вернуть минувшее бессилен.

Но, вспоминая уст и плеч
Тобой подаренную первость,
Я до конца хочу сберечь
Угасших чувств тепло и верность.

Чтоб на превратностях пути,
Не знаю: долго или скоро,
Себя по-прежнему нести
Твоей незыблемой опорой.

Пускай мне утро без зари,
Пускай рассвет мне не отрада,
Вдоль тротуара фонари
Горят, хотя уже не надо.

1980


* * *

За окошком бушующий сад.
Голубые бездонные очи
Из ночи на меня глядят.

Очи, очи, из небыли были,
Не простив за багаж моих лет,
Вы меня в синеве утопили
На сухой и горячей земле.

Годы, бывшие в сини поблекли,
Мир твоею красою увив,
Чтоб плясали зеленые ветви
За окном вечный танец любви.

Ой вы веток зеленые руки,
Расставанье отмерило дни –
Отдалите на миг час разлуки,
Свет в окне от зари заслонив.

Сон ко мне опускаться не хочет,
За окошком бушующий сад.
Голубые бездонные очи
Заслонили собой небеса.

1981


* * *

Зеленая трава,
Желтое солнце,
Седая голова.

Голова седая.
Ветер в голове:
Лада молодая
Приглянулась мне.

Мне приглянулись
Краса ее и стать.
Встать – не проснуться,
Проснуться, как не встать.

Встать, да не проснуться.
Утро моросит.
Куда повернуться,
Помощи просить.

Сосед – художник.
Сиреневый берет,
Написать можно ль
Мечты моей портрет?

Лебедями руки,
Волосы, как дым,
Напиши, хоть сбоку,
Меня молодым.

Синее небо,
Зеленая трава,
Желтое солнце,
Седая голова.

1981





Saturday, January 27, 2018

Румбула

Международный день памяти жертв
                      Холокоста

    Румбула, ров

Тум-балалайка
Знайте, все люди, здесь Конец Света,
Здесь расстреляли евреев из гетто.
Здесь под сосною с отсохшею веткой
Сгинули напрочь все мои предки.
Годы и мили. Чьими руками
Собраны нынче здесь скорбные камни.
Тум бала, тум бала, тум балала.
Мемориал нынче тут Румбула.

2017


 Ненависть

Тяжкая, тяжкая ненависть веет.
Немцы убили всех рижских евреев,
Только нога их ступила сюда
Даже без следствия или суда.
Все же за что? Ведь едва ли, едва ли
Что-то евреи тем немцам не дали.
Ладно, кончаю беседу я с вами.
Русские держат упавшее знамя.
Вот, заявили в конце ноября –
Это евреи убили царя.

2017



Яма

Нас раздевают. Не мудра
Дорога в горстку серой пыли.
Уходим голыми туда,
Откуда голыми явились.
Малышка вопрошает мать –
Мне больно ножки, всюду кочки,
Мне можно, мамочка, в носочках
С тобою возле ямы стать?
Конечно, можно... можно... можно...
Через минуту плюну в рожу
Создателю, пред ним представ,
Ведь это он, Господь, создал
Убийц безвинного младенца...
Ни Бога, ни людей – и деться
Нам только в яму навсегда.
− В носках, жидовка, прешь куда?

1998


Широкая

Здесь тихо. Не звонят нигде колокола.
Под ветром не шуршат печатные бумаги.
Нетленной памяти истлевшая зола.
При Гитлере стоял здесь пересыльный лагерь.

И кто-то здесь дышал еще покуда мог.
И веял ветерок, и шевелилась травка.
И этот некто знал, что истекает срок:
Предутренний подъем и в Тростянец отправка.

Какие имена земля в себе хранит.
Не ведают о том окон пустые жерла.
Быть может, этот дом возведен на крови,
Фундаментом своим сжимает кости жертвам.

Из недр вопиет давно былая плоть,
Переступает мощь бетонного порога.
И горе прошлого пронизывает ночь
И тихо плачет память-недотрога.

Здесь тихо. Не звонят нигде колокола.

1984


Летний театр

Я нарисован здесь на полотне.
Для публики качаюсь в зале чистом.
Я, как тогда, вишу наедине
С эсэсовцем, оскаленным фашистом.

Горами трупов скрыт архипелаг,
Разверзнутый в бездонных недрах ада.
Последний шаг. Внимание. Аншлаг.
Зонде команда. Смерть ─ моя награда.

Здесь возле входа в мир иных теней
Молить фашиста двух мгновений ради
Я по сюжету жалкий иудей
Изображен комочком серой грязи.

Мастак, ты строя нравственный канон,
Хороших отделяя от нечистых,
Голгофу вспоминаешь, и мадонн,
И на костре поющих коммунистов.

Я в точности ответить не берусь,
Ты, рисовальщик, видно, знаешь больше.
Был белорусом, может быть, Иисус?
А Карл Маркс поляком был из Польши?

Ты, взяв в прокат отсвет чужих идей,
Открыл свои безнравственные руки.
Рисуй меня, я бренный иудей
Две тысячи лет твою вкушаю ругань.

Ей-ей, мастак, ты многого достиг.
Скорей, скорей. Тебя мой лик заботит.
Бери портвейн, залей за воротник,
Передери с Ван Рейн-овых полотен.

...Когда бы мне, вернув десятки лет,
Столпы основ явились и сказали:
─ Пожалуйста, вот этот ваш ответ
Мы поместим чуть свет в любом журнале.

Так нет же, нет. С охранной правотой
Они меня с заткнутой нагло глоткой
Твоей рукой рисуют, дорогой,
Вонючей переловленной селедкой.

Меня твоим запроданным холстом
Они предать пытаются позору,
Но проку нет в трюкачестве пустом,
Ведь грош цена такому наговору.

На истинном, на праведном суде
Твоя мазня мне будет, как защита,
Как похвала за жизненный удел
Нести свой крест в лучах звезды Давида.

1979


Сонет 71. Бабий Яр

Над Бабьим Яром память всех времен:
хмельнитчины и гайдомачья “вийска”,
погромы царские, вояки всех сторон,
еще и немцы – новые убийства.

Чужие сзади страны и моря.
Ужель, евреи, нас гоняло страхом,
чтоб путь тысячелетий сотворя,
в конце пути нам распылиться прахом.

Нет. Мысленно за тридевять морей
на родине далекой и любимой
касаюсь камня, чтобы быть твоей
частицею, народ неистребимый.

Над Бабьим Яром веет вечный сон.
Погибших – тьма, еще живущих – сонм.

1992


    Румбула, доска