Разное

Сонет 365

За мною жизни не одна верста,
Заполненная, полная пустого,
Когда я тщился, не сойдя с листа,
Возвысить мощь записанного слова.

И создавая мир мечты и грёз,
Иль ужасы, что за спиною висли,
Я вызывал лишь капли горьких слёз
Иль навевал неведомые мысли.

Какого ареала я достиг,
Где слава, мне казавшаяся близкой,
Десятки нераспроданные книг,
Прижизненная стела обелиска.

За мною жизни не одна верста,
Когда я тщился не сойти с листа.


Сонет 366

Приходит день и подступают тени,
Куда б ни шел, а за тобою тень.
И, вижу, тени ходят так за всеми
Хоть светлое, хоть темное надень.

Лишь только в сказках место воскресений,
Ты только хрупкой памятью во мне.
Вслед за тобою не осталось тени,
Скупое имя стынет на стене.

Уходит время, забирая даты.
Стою один пред мраморной стеной.
Я словно тень, возникшая когда-то
Из памяти, отброшенной тобой.

Приходит день и подступают тени
Хоть светлое, хоть темное на теле.


Сонет 368

Струится жизнь, но что-то мне тревожно,
Как будто я остался на краю,
Но утром, моясь в душе, непреложно
Романс, который не забыл, пою.

Я чувствую, что весь пронизан болью,
Она печет, бывает, горячо
И тащится все вольно иль невольно,
С плеча переползая на плечо.

Но я иду, а солнца свет сияет
И легкий ветер голову вскружил.
Любовь моя, спасибо, дорогая,
За то, что я тобою пережил.

Как будто я оставшись на краю,
Романс, который не забыл, пою.


Сонет 371

Хоть вопрос совсем простой,
Я молчание нарушу,
Можно ли порочить мужа,
Если спишь с его женой.

Пушкин, право молодец.
Он пока любил графиню
Графу приторочил имя,
Де, законченный подлец.

Где истории конец?
Родила графиня дочку,
Неизвестно только точно,
Кто был деточки отец.

Видно, в прежние века
Знать не знали дэ-эн-ка.


Сонет 373

У птицы рождалось прекрасное пенье,
С чего-то такого, молчанье нарушив,
Начав с щебетанья, являло уменье
И звуки все громче, и чище, и лучше.

А ты ежедневно, вернувшись с работы,
Шел к клетке и с птичкою вел разговоры,
И птица узнала и что ты, и кто ты,
И новые в песнях звучали узоры.

Так было, но все поменялось немножко
И жизнь изменила свои ритуалы,
В жилье появилась красивая кошка,
Тебя возле двери сидела, встречала.

И ревность обидная птицу достала,
Гляди, канарейка вдруг петь перестала.


Сонет 374

Звонок. Открыл я двери дома.
Соседка в виде злобной суки
Мне прорычала: ты подонок,
Тебе я обломаю руки.

Всполохи эти мне знакомы,
Когда я оскорбленья слышу,
Я понимаю -- здесь смптомы,
Как говорят, сползанья крыши.

Живой деменции театр
В идущей пьесе сцены множит.
Я понимаю -- психиатр
Уже, возможно, не поможет.

Где тайный след. Какая сила
Меня в мозгах её носила.

Кассандра

Вот посмотрите, даже Аполлон,
Хотя и Бог, проблемами увенчан,
Был не женатым, кажется мне, он
И, вечно домогался разных женщин.

А женщины, сначала хоть умри,
Чего-то дай, чтоб золотом казалось.
Пророчество Кассандре подарил,
Она же обманула, не отдалась.

И разозлившись при лучах зари,
Чтоб отвести бушующую душу,
Ей плюнул в рот, хоть что не говори,
А болтовню твою не станут слушать.

Когда-то мне Надежда, не соврать,
Задумчиво проговорила внятно,
Ну что такого только полежать,
Тебе-то что, а ведь ему приятно.

Ответ Светлане о Пушкине

Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышаощий обман --
Сказал поэт и стал возможен
Для баек вечный фимиам.

Чтоб не казаться разгильдяем,
Наверно, Света, потому
Он вывел графа негодяем,
Пока имел его жену.

То ль Натали была с Дантесом,
То ль Пушкин был с её сестрой,
Нам низкой истины завеса
Укрыла сей ответ простой.

А вот души его отрада:
Он похлебавши ложкой щи,
Прибил к воротам Цареграда
Варяжий, ставший русским, щит.

А вот в полете высшей славы,
Которою был явно полн,
Он украинскую Полтаву
В российский утащил полон.

Обычно стопочка к обеду
Немного взбадривает хмель
И называется победой
У них захват чужих земель.

И протянулось, дальше, больше,
Но тот же вековой маршрут,
Отстав уже теперь от Польши,
Сегодня Украину рвут.

Тьмы низких истин мне дороже... --
Сказал поэт. О ё моё.
И до сих пор Россию гложет
Неодолимое враньё.

Звезда

Сияла на небе когда-то звезда,

Сияла прекрасной судьбою,

Закончилась нынче в Тойоте езда

На правом сиденьи с тобою.

Ты близко еще, но уже далека

От жизни, что мнилась нетленной,

Лежит на руле не сползает рука

Улечься тебе на  колено.

Сияла когда-то звезда в облаках,

А нынче по лужам колеса,

А рознь между этим и тем велика,

Как между стихами и прозой.

И кто же сегодня в жилище моем?

Пришла запоздалая старость,

Сидит, застилая оконный проем,

Взирая на то, что осталось.

Новороссия

Время длится, годы льются,

Срок настал для революций

И, великое творя,

С трона сбросили царя.

Но его и с ним царицу

Не забросили в темницу,

Не ошпарили плетьми,

Постреляли всех с детьми.

Годы льются, время длится,

Русь не может измениться.

Вечен русский человек,

В Раше стал царем генсек.

Он под сводом новых правил

Словно царь Россией правил.

Днесь очухался народ,

Поменяли огород.

Светом ─ орденская лента,

Воцарили президента.

Все назад вернулось в старь,

Президент сегодня царь.

Время длится, годы льются,

Вроде срок для революций,

Русским же до фонаря ─

Жить не могут без царя.

Как полет когда-то стреха,

Мир трясется весь от смеха:

Глянь, компьютер во дворе,

А Россия при царе.

Cокольники, Москва, 2017

Портрет

Давно аргументы уже не кричат

В России от края до края.

Опять со стены здесь портрет палача

На подданых молча взирает.

Сокольники. Память терзает нутро,

Хоть выход иным показался.

Сюда я когда-то спускался в метро

Поехать на площадь вокзалов.

Чего же ко мне опускается грусть

С зеленой листвою на ветке,

Ведь знаю, что я никогда не вернусь

В поганую русскую клетку.

День матери

Хаар Небо, 25 апреля

Здесь серых плиток пятна

За рядом в ряд идут.

Твой, мама, номер пятый,

Он во втором ряду.

В могилах неприметных

За низенькой стеной

Разверзнут рай для бедных,

Ушедших в мир иной.

Сюда, где травы стелят

Ковер живой в весну,

Я каждый год в апреле

Сыновий долг несу.

Здесь серых плиток пятна

За рядом в ряд идут.

Твой, мама, номер пятый,

Он во втором ряду.

2017

Опять варяги

Одд Орвар ─ Стрела

                                   …навстречу ему

            Идет вдохновенный кудесник,

                                              А.С.Пушкин

Мы все проживаем на круглой Земле,

И в толще веков сохранилась, однако,

Доселе у русских варяжская сага,

Где в черепе конском жилище змее.

Кружит интернет, собирая дела,

И даже предлог для написанной сказки:

Коня тогда звали, я думаю, Факси,

А конунг нормандский был Орвар ─ Стрела.

Подчас обнаружим мы, что было встарь,

Всему в нашем мире намечено место

И в русской культуре варяжье наследство

За Пушкиным следом залезло в букварь.


* * *
                            Скажи мне, кудесник...
                                         А.С.Пушкин

Нам Пушкин поведал о том далеке
С таким поэтическим даром,
А все же спрошу, на каком языке
Варяг пообщался с хазаром.
Там Днепр-река, на ее берега
России тогда не ступала нога.

Прошлое

Сонет 361

Нас прошлое не хочет выпускать
Из крепко прикантованных объятий,
В дорогу не пуская, что узка,
Но в мир уводит новых восприятий.

И мы не замечаем, что лежит
Другая под ногами жизни сфера,
Не видим разделяющей межи
Промежду новым и тем старым серым.

С того в свои преклонные года,
Которым скоро не достанет счета,
Все те же поминаем города,
Как будто там мы сохраняем что-то.

Через окно все лезем в Рашу эту.
Окно пробито, а дверей-то нету.


Сонет 362

Мне кажется, что я уже сказал
Все обо всем, о чем я мог подумать,
Чего-то против, а чего-то за,
А результат -- лишь только долька шума.

Сужу о том, с чем хорошо знаком,
Что было мне достаточно известно,
Простым, а может, сложным языком,
Стараясь, чтобы было интересно.

Я заполнял хотя ли, не хотя,
Обычные тетрадные страницы,
Которые когда-нибудь взлетят,
Как зерен наклевавшиеся птицы.

Мне кажется, что я уже сказал
Чему я против, а чему я за.


Сонет 363

Я с прошлым, как собака на цепи,
Хотя ему ничем уж не обязан,
Навязчиво, как прошлый общепит,
Болезни неизлеченной зараза.

Я к прошлому безудержно приник,
Я в нем живу, живу и проживаю.
Вся сфера -- это русский мой язык,
В котором я стихи подчас слагаю.

И эту связь до смерти не изжить,
Перед судьбой склонившись на колени,
Не рвется цепь, а только дребезжит.
Лишь третее свободно поколенье.

Я в прошлом -- экспонатом на показ,
Опутанный сетями языка.

Викинги-норманны-варяги

Взгляд

Нам часто взгляд издалека

Светлее даже, чем из дома.

Вдруг станет близкая река

При устье вовсе незнакома.

И будет странно осиян

Каким-то незнакомым светом

Нам весь огромный океан,

Занявший чуть не полпланеты.

И часто будет темен том,

Давно написанных историй,

Нам повествующих о том,

Кто дом истории построил.

Мир викингов

Кто был главный генерал,

Где жила живая сила,

Что с собой тебя носила,

Ты весь мир завоевал.

Ты являлся налегке

Словно грозная зараза,

Отдавал свои приказы

На норманнском языке.

В чем деяния твои.

Как пришедший датский фюрер,

Ты норманнский конунг Рюрик

Русским Рашу подарил.

И лежит доселе груз.

Вас туземцы звали русы,

Потому зовется русским

Доживающий союз.

Рюрик

Рюрик. Рюрик – это только имя,

Что дошло до наших дней.

Или о фамилии забыли,

Или не подумали о ней.

Если тебя править пригласили,

Врут о чем до натяженья жил,

Что же они адрес твой забыли

И не знают, где ты прежде жил.

Так чего сегодня мы имеем,

Хоть спроси, а хочешь не спроси.

Викинг Рюрик русским стал Энеем,

Основатель матушки Руси.

Олег

            Как ныне сбирается Вещий Олег

            Отмстить неразумным хазарам.

                                                А. Пушкин

Не первым был в Киеве вещий Олег,

По присказкам древним и старым,

Варяжское имя олегово Хельг,

И сразу влез в свару к хазарам.

Такая придумка здесь, видно, верна.

Хазарской была эта прежде страна

И, думаю, также едва ли

Ее они сами отдали.

Трезубец

Много мифов, как простуда.

Залетит, не знаешь как.

Неизвестно все ж откуда

В Украине этот знак

Я разведал у Додона,

Вроде в нынешнем году,

Будто бы от Посейдона

Он завелся в их роду.

Много мифов и морока

Разобраться – темный лес.

Может, это все же сокол

Камнем падает с небес.

Хоть налей и выпей брагу

И поновой наливай.

Может, сокол – знак варягов,

Залетевший в этот край.

ТУ-154

Компот

Отмеренная квота.

Спеши платить, госстрах.

Обломки самолета

На всех семи ветрах.

Отлили из бутылки

Боярышника смесь,

Сказали, что закрылки

Всего причина здесь.

А президент Обама,

Не скорбью обуян,

Попер из Штатов самых

Служилых россиян.

Французам, что убудет.

Добавили в компот.

Жалеют, что не Путин

Сел в этот самолет.

Алеппо, ли Пальмира,

Устали, чай, бомбить.

С утра начало мира

Решили объявить.

Отмеренная квота.

Спеши платить, госстрах.

Обломки самолета

На всех семи ветрах.

2016

Москва – Сирия,

Первая остановка Сочи,

далее везде.

Вы, что слово, сразу врете.

Куртка – скажете пальто.

Было в этом самолете

Совершенно все не то.

Прояснилось в небе чистом

И поведало о том:

Были эти все артисты

Просто фиговым листком.

И начну отсюда сразу,

Выдам истину скорей.

Смену летчиков на базу

Везли с группой технарей.

Им раздали не галеты,

Ведь летели не гулять,

Догрузили им ракеты

И снаряды, чтоб стрелять.

А для неких прибамбасов,

Оказалось не говно,

Триста миллионов – баксов

Загрузили. Для кого?

Вот какие фигли-мигли.

Вывод истины суров.

Эти деньги шли для иглов,

Игловских боевиков.

Не блестеть однако злату,

Завербованным орлам-

Иглам с дня того зарплату

Срезали напополам.

Вы, что слово, сразу врете.

Нету сил уже терпеть.

Перегрузка самолета

Принесла с собою смерть.

2017

Душа

Душа

Я думаю, а где живет душа,
Что разломаю я и что нарушу,
Когда сосредоточась, не спеша,
В своем нутре найти пытаюсь душу.

Безмолствуют тогда мои уста,
Сознание вникает в сердцевину,
Ищу, ищу, но, кажется, пуста
Вся внутренность от живота по спину.

Ужель пуста вся житница добра,
Которую никак не обнаружу,
Быть может, я творенья просто брак,
Не индивид, а некий страшный ужас.

Я думаю, а где живет душа,
Что разломаю я и что нарушу,
Когда сосредоточась, не спеша,
В своем нутре найти пытаюсь душу.

2014


Душа

Все ищу, ищу, не обнаружу
Место, где я душу берегу,
А найду, не обнажу я душу,
Даже постаравшись, не смогу.

Кажется, в груди живет укрыта,
Чай, душа с рубцами острых ран,
В остове разбитого корыта
Недостач безмерный океан.

Там, душа, храни глухую скрытность,
Я тебя наружу не пущу.
Незаметной будь средь ям и рытвин
На пути, которым я тащусь.

Все ищу, ищу, не обнаружу
Место, где я душу берегу,
А найду, не обнажу я душу,
Даже постаравшись, не смогу.

2016

* * *

Я криком тишь нарушу,

Не торопи развал,

Не рви мне, Лада, душу,

Она еще жива.

Казалось – все так просто,

Что все у нас в руках,

Как на параде поступь

В кирзовых сапогах.

Но разошлись затворы,

Обрушились мосты,

Моей земной опорой

Быть перестала ты.

Последние аккорды,

Непрожитый финал,

Уж лучше бы на морду

Поставила фингал.

Кончай мотать мочало,

Не рви живую нить,

Ведь не начнешь с начала

Другою жизнью жить.

2014

Эней

Помпео Джероламо Батони. Эней.

Эней выносит из горящей Трои отца, с 

ним сын и жена, которая затем отстала и 

пропала.

Как трудно мне все-таки, люди,

Гекзаметром строки слагать.

Трехстопный пусть дактиль здесь будет

Пристойной заменой пока.

И я продолжаю упрямо

Вести построение строф,

Покуда и кочки, и ямы

Пройду по дороге из слов.

Спасибо, хоть дактиль умею,

И будет здесь им отражен

Рассказ о великом Энее

Со списком энеевых жен.

Весь список. Совсем почти пусто.

Две строчки, одна за второй.

Известно, троянка Креуса

Была его первой женой.

Судьба его долго носила,

Меняла страну за страной,

Но жизнь завершилась красиво,

Лавиния – имя второй.

И в чем же величие веет

Энея, летая за ним,

А это потомки Энея

Построили некогда Рим.

И все же добавить посмею,

Кончая здесь весь огород − 

Лавиния вместе с Энеем

Создали, чай, римский народ.

Я мало сказал о Энее,

Лишь крохи, отнюдь не сюжет.

Читатель, компъютер имеешь?

Открой, посмотри интернет.

Листопад

Листопад

Прочитанные книжные листы

Заполнены опавшими словами.

Так кипы опадающей листвы

Лежат ковром под нашими ногами,

Но резкий хруст от тяжести подошв

На что-то непнятное похож.

Прошедшие опавшие года,

Как листопод, рассыпанный за нами,

Лишь память словно ветер иногда

Вскружит, вскружит листву над головами,

Но листьев хруст под тяжестью подошв

На что-то непонятное похож.

Идет рассвет и отступает ночь,

День обнажает горечь листопада.

В природе невозможно превозмочь

Того, чему мы все подчас не рады.

И хруст листвы под тяжестью подошв

На что-то непонятное похож.

Смуты конец

Как много историй доселе не книжных...

Их выдал царю самый близкий сподвижник.

С Иваном Заруцким не долго рядили,

В Москву привезли и на кол посадили.

С ребенком все думали, кабы и если,

И возле Кремля порешили повесить.

Какая ж вина-то была у мальчишки,

Всего, что был сыном Марины он Мнишек.

Тащили ребенка, как куль с огорода,

А было ребенку всего лишь три года.

Веревка была сплетена из мочала

И тело под ветром, как тряпку, качало.

А были не люди, а волки из леса,

Петля не стянулась от малого веса.

И много часов стыл в предсмертной истоме

Ребенок покуда от ужаса помер.

Марину пока заточили в темнице,

Но вскорости там утопили в водице.

Рассказ этот, длившийся только минуту,

Поведал нам нынче про русскую смуту.

Памяти Беллы Фишман

Где-то вдали полосой берега

Над горизонтом растут.

Прости, Изабелла, что мой фрегат

Сегодня в другом порту.

Лежат за кормой моря и года,

Солнце на небе горит.

Прости, Изабелла, зрит в никуда

Смотрящий вперед бушприт.

Ты у причала ждала, чтоб мираж

Парус вернул над волной.

Прости, Изабелла, это не наш

Вращается шар земной.

Где-то вдали полосой берега

Над горизонтом растут.

Прости, Изабелла, что мой фрегат

Сегодня еще в порту.

Русалка

Жена собралась пироги

Испечь, достала скалку,

А он напялил сапоги

И в катер – на рыбалку.

Но рыбки не пошли клевать,

Шло время шатко-валко,

Да вдруг он начал замечать

Приплывшую русалку.

Лицо волшебной красоты,

Прелестейшая дева.

С такой красоткой лишь мечты −

Сходить подчас налево.

И избегая всех прикрас,

Он начал речь такую.

Дозволь мне, милая, хоть раз

Тебя я поцелую.

Целуй. Хотя бы только раз,

Здесь правила не строги,

И в тот же миг ко мне тотчас

Опять вернутся ноги.

И в тот же миг без громких слов,

Ломая жизни грани,

Неодолимая любовь

На нас с тобой нагрянет.

Ты бросишь дом, жену, детей,

Дарованных судьбою,

Лишь только, милый мой, затем,

Чтоб вечно быть со мною.

Эх, всех угроз твоих не счесть,

Кончай мотать мочало.

Давай скорей попробуй влезть,

Залезь сюда сначала.

Жег первый поцелуй огнем,

Был терпок он и сладок

И расцветился водоем

Волшебностью загадок.

Спустилась ночь любви полна

И месяц стыл на вахте.

Качала нежная волна

Заякоренный катер.

Когда ж оставил месяц пост

И свет пустил отроги,

Опять сраслися в прежний хвост

Ее живые ноги.

Что ж мы сдержаться не смогли

И мысли отлетели,

Что между поцелуем и ...

Должна пройти неделя.

Крутило время день за днем.

Что год. Всего минутка.

Теперь пенили водоем

Русалка и малютка.

Святой Антоний

Сальвадор Дали. Искушение Святого Антония



Тебе судьба свою ухмылку щемит,
Присваивая неизвестный код,
Не разглядишь, что ты живешь в пещере
И видишь мир сквозь узенький проход.

Готовя снедь, ты думаешь, что вкусно,
И мнишь себя непризнанным творцом,
А результат -- наскальное искусство,
Его размер с куриное яйцо.

Струится жизнь твоя уже на склоне,
А сзади мир с земли и до небес.
Ты думаешь, что ты почти Антоний
И будто бес за шкирку не залез.

Тебе судьба свою ухмылку щемит,
Присваивая неизвестный код,
Не разглядишь, что ты живешь в пещере
И видишь мир сквозь узенький проход.

***
Нити связи -- ты и я,
Жизни взращивают стебель,
Мебель словно быль и небыль
Служит ложем бытия.

Кроме мебели еще
Здесь нужны другие вещи,
Ничего не будет хлеще,
Чем картин бессчетных счет.

И радея чередой,
В тенях стен картины сохнут,
Охнув, ты в раскрытых окнах
Разглядишь вдруг мир другой.

А в неведомой дали,
Там где утром солнце встанет,
Непременно жизнь обманет
Непонятностью Дали.

Франция

Уважаемые читатели, поскольку я имею некоторую обратную информацию о сайте, то обнаружил, что наибольшее число людей, открывавших его в этом месяце, из Франции. Поэтому хочу как-то отреагировать. Обращаю Ваше внимание, что кликнув в архиве справа 2015 год, Вы можете прочесть стихотворение Ватерлоо, поставленное в июне, по поводу двухсотлетия известной битвы.
И кроме того помещаю сонет, написанный в 2000 году по картине Е.Делакруа, Свобода, ведущая народ.                                                      





















Сонет 106. Е.Делакруа. Свобода, ведущая народ

На магистрали в круговерти вечной
Тесна тусовке бровка до откоса:
Сто жадных псов бегут за сучкой с течкой,
И крайний пес влетает под колеса.

Обнажена, грудь голая, все видно...
Ведет по трупам а бой смертельный страшный,
За ней бойцы, кто с чем, идут на битву.
Лежит убитый без штанов в рубашке.

Искусство, мысль твоя открыта ль ясно,
Какая сила направляет тело.
Нет высшему творению предела,
Само его величие прекрасно.

Да здравствуют и равенство, и братство,
Да здравствует свобода демонстраций.

Что мы пишем

Сонет 355

И о чем мы, люди, пишем,

Все о том, чем дышим, слышим

Что в сей миг и этот час,

Что подчас тревожит нас.

Потому в своей юдоли

Проживаем в лапах боли

Или в счете редких дней

Тщимся в радости своей.

Оттого былая дружба,

Оказавшись вдруг ненужной,

Словно камень из пращи

В ране, пробитой торчит.

Но пока дано дышать,

Будем все-таки писать.

День независимости

Заповедь. Тарас Шевченко

Перевод мой

Как порвутся жизни нити,

Оборвутся сроки,

Вы меня похороните

Здесь в степи широкой.

Нет, могилу лучше надо

Вырыть возле кручи,

Чтоб лежал со мною рядом

Старый Днепр могучий.

И покуда доля краю

Гнет и глум убогий

Я не верю и не знаю

Никакого Бога.

Украинцы, вам я молвлю,

Кандалы порвите,

Черной, злою вражьей кровью

Землю окропите.

А когда от крови вражьей

Замутнеют воды,

Вот тогда сынам отважным

Явится свобода.

Я восстану из могильной

Мглы сырой и тесной,

Зазвучу над Украиной

Светлой вольной песней.

2008

Птицы

Коростель

Там, где ветер травы стелет,

Где стрекозы верещат,

Разгнездились коростели

И без удержу кричат.

Так они в закате мая

На обочине болот

К себе самок призывают,

Зазывают на приплод.

Солнце выше, солнце жарит,

Льет лучи на ареал,

Шлет призыв для каждой твари

Совершить сей ритуал.

Мы с тобою близко жили.

Коростелил коростель.

Что же, что ж не распуржили

Мы постельную метель.

А теперь за гранью века

У порога рубежа

Словно рваная прореха

Тени прошлого лежат.

Сорока

Наступила мне морока

В свете солнечного дня,

Ты трещала, как сорока,

И все только про себя.

Я сидел покорно слушал

За столешницей твоей

И скукоживались уши

Все сильнее и сильней.

Я узнал: когда-то, где-то,

Красотой своей пыля,

Ты была мечтой поэта,

Как сегодня для меня.

Я затем пошла на рампу,

Продолжая выступать,

И сказала, что за Трампа

Будешь ты голосовать.

Наступила мне морока

В свете солнечного дня,

Ты трещала, как сорока,

Тра-ля-ля, ля-ля-ля-ля.

Сонет 347. Соловей

Настали июльские жаркие дни

И утром до света, валяясь в постели,

Не слышу уже, не поют соловьи,

Свои разливавшие звонкие трели.

А ночью устало гремела гроза,

На окнах оставив небесные хляби,

Поет мой кондишен, забыв тормоза,

Но песню иную, совсем не Алябьев.

Но знаю, еще прозвучит соловей,

Прорвавшись из плена семейного ига,

Сосед мой, старик, поломудрый еврей

Готовит к печати стихов свою книгу.

Настали июльские жаркие дни

Тропическим будням похоже сродни.

Долгий путь

Помню, как, организуясь строем,

Лицезрел великого вождя,

А, вернувшись, коммунизм строил,

Не забив единого гвоздя.

Офицером маленького ранга,

Как когда-то напугал народ,

Потому что, выстрелив из танка,

Запулил я в чей-то огород.

Как в порядке скорбных церемоний

Выносил красивые гробы

Или на природы мягком лоне

На опушке собирал грибы.

С кем дружил, где на футбольном поле

Я голы в ворота забивал,

Как болел, уже, кзалось, помер,

Но на тот свет все же не попал.

Как прожил с любимою женою

Я полвека на челе Земли.,

Как родную мать берег с собою

И качал детишек, чтоб росли.

Позже мы, как некие изгои,

Враз ушли все из родной страны,

Поселившись, вероятно, в Трое

Где-то на поверхности луны.

И кого возил, чего я строил,

Пылесосил как и мыл полы,

Оттого что здесь с сумой пустою

Снова жизнь свою начали мы.

И уж после... Сколько помнить буду,

Я любил кого, кого ласкал,

Для кого мыл грязную посуду

Иль каштаны из огня таскал.

Для чего весь груз воспоминаний

Я пронес в дороге меж стихий,

Только чтоб, как Божье наказанье,

Наполнять бегущие стихи.