Франция

Уважаемые читатели, поскольку я имею некоторую обратную информацию о сайте, то обнаружил, что наибольшее число людей, открывавших его в этом месяце, из Франции. Поэтому хочу как-то отреагировать. Обращаю Ваше внимание, что кликнув в архиве справа 2015 год, Вы можете прочесть стихотворение Ватерлоо, поставленное в июне, по поводу двухсотлетия известной битвы.
И кроме того помещаю сонет, написанный в 2000 году по картине Е.Делакруа, Свобода, ведущая народ.                                                      





















Сонет 106. Е.Делакруа. Свобода, ведущая народ

На магистрали в круговерти вечной
Тесна тусовке бровка до откоса:
Сто жадных псов бегут за сучкой с течкой,
И крайний пес влетает под колеса.

Обнажена, грудь голая, все видно...
Ведет по трупам а бой смертельный страшный,
За ней бойцы, кто с чем, идут на битву.
Лежит убитый без штанов в рубашке.

Искусство, мысль твоя открыта ль ясно,
Какая сила направляет тело.
Нет высшему творению предела,
Само его величие прекрасно.

Да здравствуют и равенство, и братство,
Да здравствует свобода демонстраций.

Что мы пишем

Сонет 355

И о чем мы, люди, пишем,

Все о том, чем дышим, слышим

Что в сей миг и этот час,

Что подчас тревожит нас.

Потому в своей юдоли

Проживаем в лапах боли

Или в счете редких дней

Тщимся в радости своей.

Оттого былая дружба,

Оказавшись вдруг ненужной,

Словно камень из пращи

В ране, пробитой торчит.

Но пока дано дышать,

Будем все-таки писать.

День независимости

Заповедь. Тарас Шевченко

Перевод мой

Как порвутся жизни нити,

Оборвутся сроки,

Вы меня похороните

Здесь в степи широкой.

Нет, могилу лучше надо

Вырыть возле кручи,

Чтоб лежал со мною рядом

Старый Днепр могучий.

И покуда доля краю

Гнет и глум убогий

Я не верю и не знаю

Никакого Бога.

Украинцы, вам я молвлю,

Кандалы порвите,

Черной, злою вражьей кровью

Землю окропите.

А когда от крови вражьей

Замутнеют воды,

Вот тогда сынам отважным

Явится свобода.

Я восстану из могильной

Мглы сырой и тесной,

Зазвучу над Украиной

Светлой вольной песней.

2008

Птицы

Коростель

Там, где ветер травы стелет,

Где стрекозы верещат,

Разгнездились коростели

И без удержу кричат.

Так они в закате мая

На обочине болот

К себе самок призывают,

Зазывают на приплод.

Солнце выше, солнце жарит,

Льет лучи на ареал,

Шлет призыв для каждой твари

Совершить сей ритуал.

Мы с тобою близко жили.

Коростелил коростель.

Что же, что ж не распуржили

Мы постельную метель.

А теперь за гранью века

У порога рубежа

Словно рваная прореха

Тени прошлого лежат.

Сорока

Наступила мне морока

В свете солнечного дня,

Ты трещала, как сорока,

И все только про себя.

Я сидел покорно слушал

За столешницей твоей

И скукоживались уши

Все сильнее и сильней.

Я узнал: когда-то, где-то,

Красотой своей пыля,

Ты была мечтой поэта,

Как сегодня для меня.

Я затем пошла на рампу,

Продолжая выступать,

И сказала, что за Трампа

Будешь ты голосовать.

Наступила мне морока

В свете солнечного дня,

Ты трещала, как сорока,

Тра-ля-ля, ля-ля-ля-ля.

Сонет 347. Соловей

Настали июльские жаркие дни

И утром до света, валяясь в постели,

Не слышу уже, не поют соловьи,

Свои разливавшие звонкие трели.

А ночью устало гремела гроза,

На окнах оставив небесные хляби,

Поет мой кондишен, забыв тормоза,

Но песню иную, совсем не Алябьев.

Но знаю, еще прозвучит соловей,

Прорвавшись из плена семейного ига,

Сосед мой, старик, поломудрый еврей

Готовит к печати стихов свою книгу.

Настали июльские жаркие дни

Тропическим будням похоже сродни.

Долгий путь

Помню, как, организуясь строем,

Лицезрел великого вождя,

А, вернувшись, коммунизм строил,

Не забив единого гвоздя.

Офицером маленького ранга,

Как когда-то напугал народ,

Потому что, выстрелив из танка,

Запулил я в чей-то огород.

Как в порядке скорбных церемоний

Выносил красивые гробы

Или на природы мягком лоне

На опушке собирал грибы.

С кем дружил, где на футбольном поле

Я голы в ворота забивал,

Как болел, уже, кзалось, помер,

Но на тот свет все же не попал.

Как прожил с любимою женою

Я полвека на челе Земли.,

Как родную мать берег с собою

И качал детишек, чтоб росли.

Позже мы, как некие изгои,

Враз ушли все из родной страны,

Поселившись, вероятно, в Трое

Где-то на поверхности луны.

И кого возил, чего я строил,

Пылесосил как и мыл полы,

Оттого что здесь с сумой пустою

Снова жизнь свою начали мы.

И уж после... Сколько помнить буду,

Я любил кого, кого ласкал,

Для кого мыл грязную посуду

Иль каштаны из огня таскал.

Для чего весь груз воспоминаний

Я пронес в дороге меж стихий,

Только чтоб, как Божье наказанье,

Наполнять бегущие стихи.

Портрет

Сонет 339. Портрет

На выцветшей стене портрет передо мною.

О Боже, как цвела тогда твоя краса..

Как странно все же жизнь устроена судьбою,

Была дана краса едва ль на полчаса.

За этот краткий срок так много сделать надо,

Так много совершить сквозь крики и галдеж,

Тебе был нужен принц, как главная награда,

На скзочном коне, а где его найдешь.

А рядом на стене вращают стрелки время,

И мерно день за днем уходят прочь года,

И так, моя любовь, случается со всеми,

За временем вослед уходит красота.

На выцветшей стене портрет передо мною.

Цвела былая жизнь невиданной красою.

Ехали на тройке

Несколько иной текст известного романса. Если кто-то отреагировал на мой комментарий, извините, я что-то напутал. И еще, я пользуюсь сборником -- Очарование русского романса.

Ехали на тройке с бубенцами,
А в дали манили огоньки.
Мы с тобою в сани сели сами,
Души чтоб развеять от тоски.

Дорогой дальнею, да ночкой лунною,
Да с песней той, что в даль летит, звеня.
Да с той старинною, той семиструнною,
Что по ночам так мучила меня.

Ты сама дорогу загадала,
Чтоб забыть и горе, и печаль,
И звенела звонкая гитара,
Унося с собой в тугую даль.

Припев.

Только, видно, пели мы задаром,
Понапрасно ночку ту сожгли,
Напрочь чтоб разделаться со старым,
Песни эти нам не помогли.

Припев.

В даль тугую старыми путями
Въехать, видно, нам нне суждено.
Ехали на тройке с бубенцами,
Только все проехали давно.

Припев.

Баллада 37

В каких кустах повдоль канав
Найти слова, какие надо,
Чтоб речь отнюдь не обкарнав,
Подать, как плитку шоколада.
Какую выдать слову роль
Иль звонко прозвучать в ответе,
Иль незаметно, как пароль,
Служить на почте в интернете.

Ответа нету. Перебрав
Все варианты для доклада,
Нашел: лишь доля переправ
Помочь преодолеть преграду.
Какую выдать слову роль
Иль звонко прозвучать в ответе,
Иль незаметно, как пароль,
Служить на почте в интернете.

Каким созвучьем доконать
Невыразительность баллады,
Что может словно борона
Разбить все комья словоряда.
Какую выдать слову роль
Иль звонко прозвучать в ответе,
Иль незаметно, как пароль,
Служить на почте в интернете.

Друг, не удастся проканать
Тому, что несомненно плохо,
И даже невозможно лоху,
Как нечто нужное продать.

Здравствуйте

Сонет 328

Искусство, таинство храня,

Куда-то нас ведет упрямо

И мы за ним, хотя не рьяно,

Уходим в новые края.

А жизни каждый поворот

С того окажется нам новым,

Поскольку старые оковы

Искусство неустанно рвет.

И бесполезно нам считать

Итог, подбитием баланса,

Чтоб возрожденья ренессанса

Потом с чего-то ожидать.

Подчас названия мы дарим,

Как лейбу клея на товаре.

 Сонет 329. Нефть

Сегодня нефти полный рот,

Уже тридцадку баррель стоит,

А из Канады Ромни тот

Хотел, блин, нефтепровод строить.

А если б вышел президент,

Вот сколько распылил бы бабок

И потому и в тот момент

Он мне уже казался гадок.

Конечно, трудно угадать

Тепло ли завтра или стужа,

Но для прогноза иногда

Взглянуть бы в телевизор нужно.

А ты, мой друг, упрямо

Твердишь – дурак Обама.

Сонет 330

И в жизни тоже виражи

Обычное явленье.

В столе непринятым лежит

Любимое творенье.

Ему в столе докуда жить,

До полного истленья?

Бежит дорога вдоль межи

Дозволенного пенья.

Приди, хоть кто-нибудь, скажи

Два слова одобренья,

Ведь людям даже миражи

Исток воображенья.

В столе непринятым лежит

Любимое творенье.

 Сонет 331. А.Эйнштейн – Маргарите

Другие люди около меня,

А мне тебя, тебя не доставало,

Не доставало жаркого огня,

Которым ты, любимая пылала.

Как трудно, тяжко, горько ожидать

Той сладостной, пленительной минуты,

Когда тебе удастся разорвать

Супругом заплетаемые путы.

Приди ко мне, мой сладостный кумир,

И мы с тобою унесемся снова

В тот недоступный, тот волшебный мир,

Описанный в творениях Толстого.

Как тяжек, как тяжел, как бесконечен

Путь ожиданья быстротечной встречи.

Мифы

Эвтерпа

    Эвтерпа с лирой

Уходят почести и слава

Из жизни, стынущей в тиши,

Играть Эвтерпа перестала

На струнах сломанной души.

Лежат разбросанные ноты

На белых клавишах фо-но.

Давно забытые заботы,

Как пыль нестертая давно.

И только волосы без квоты,

Что на овале твоих плеч,

Все тщатся, тщатся слоем плотным

Нам память прошлого сберечь.

Уходят почести и слава

Из жизни, стынущей в тиши,

Играть Эвтерпа перестала

На струнах сломанной души.

Федра

    Минотавр и обнаженная

Федра, ты дочь Пасифаи,

Не утихнувшей пока

Не приняла вглубь, стеная,

Орган мощного быка.

То не белой лечь под мавра,

Пасифае повезло,

Что родила Минотавра

Человечеству назло.

Глядь, наследство не забыто

На твоем уже веку –

Страсть отдаться Ипполиту

Словно матушке быку.

Но желанный мертв, воочью –

Недоступное нутру.

Ты с собой покончив ночью,

Трупом падаешь на труп.

Федра, ты дочь Пасифаи,

Не утихнувшей пока

Не приняла вглубь, стеная,

Орган мощного быка.

Леда

    П.Рубенс. Леда и лебедь

Сонет 265. Леда

Бледнеют краски выцветших легенд

Покуда лодка Леты у причала,

А память все мечты минувших лет

Лелеет без конца их и начала.

Искусство вяжет, тянет свою нить

И как не посмотри на это снова,

Все тщетно, невозможно отличить

Хорошее на теле у плохого.

Нас время одевает пустотой,

В которой не наметить даже следа,

Но, может быть, я, может, лебедь твой,

Ты – мне судьбой дарованная Леда.

Спасибо хоть за то, что сказка эта

Наследие твое, мифическая Леда.

Гравитационные волны

Минский университет.

На заре советских лет

Его сделали ребята,

Чтоб была ума палата.

У дверей, чуть-чуть пониже,

Надпись сделали на идиш

И притиснули впритык

Белорусский свой язык.

Нет ученых у туземцев.

Пригласили пару немцев.

Ду ю шпрехен, нихт ферштейн.

Был знакомым им Эйнштейн.

И когда вопрос повис,

Пригласили его в Минск.

Тут случилось не назло,

Что до Сталина дошло.

Тот как раз спешил на ужин

И решил: Эйнштейн не нужен.

Нет, не нужен нам еврей

И со скрипочкой своей.

Оказалось, Карабас

Жизнь Эйнштейну этим спас.

Оба немца в Минске том

Сгинули в тридцать седьмом.

А не то б, Эйнштейн патлатый

Был расстрелян в Куропатах.

Он зато в другом краю

Жизнь закончил, как в раю.

Был Эйнштейн мужик здоровый,

Обзавелся бабой новой.

Что же это за обнова –

Маргарита Коненкова.

Баба эта высший класс

В шпионаже первый ас.

Даже не о чем базарить,

Много выше Маты Хари.

И пробил ей физик след

Аж в Манхеттенский проект.

Стала Раша в курсе дела,

Бомбу стырила умело.

Тут шалить, не пошалишь,

Весь один в одно – Малыш.

Город Принстон, Мерсер стрит,

Нет здесь памятной доски.

Лампа Эйнштейна

Случится – поднимешь бокал вина,

Хруствльный бокал портвейна,

А нынче потрогать судьба мне дала

Лампу из дома Эйнштейна.

Вот и ответ на этот вопрос –

Сегодня какая дата.

Лампу старик-электрик принес,

В Принстоне живший когда-то.

Что в этом есть и чего в этом нет,

Это ... конечно же, это.

В лампе давно погашенный свет

Где-то со скоростью света.

Случится – поднимешь бокал вина,

Хруствльный бокал портвейна,

А нынче потрогать судьба мне дала

Лампу из дома Эйнштейна.

Новости Филадельфии -- ЛИЦА

Шел мокрый снег, шли в школу два студента,
Шли жизни дни, и шел последний срок,
Назначенный к отправке документа,
И трещина зашла на потолок.

А ты ушла и больше не звонила,
И грипп пришел и заступил порог,
И тихой сапой, видно, смерть косила
Тех, кто привиться не хотел, не смог.

А я лежу на старенькой кровати
И озираю серый потолок,
Как хорошо, что я не математик
И интеграл сюда не приволок.

Как хорошо -- куриные котлеты
Бурчащий холодильник сохранил,
Как хорошо, что я живу поэтом,
Печатаю, что срок, стихи свои.

Как хорошо -- я никому не нужен.
Все уже круг очерченных границ,
Как хорошо, что где-то там снаружи
Струится жизнь у выдуманных лиц.

Поэзия

* * *

Еще иду, но больше не ищу

Ни одобренья, славы, ни почета,

Мне безразличен злобных глаз прищур

И брань звучит, как детская трещетка.

Я сделал все, на что был обречен,

И чаще путь мой пролегал по хорде,

И что же можно мне поставить в счет,

Лишь клавиши, потертые, в кейборде.

Я растворен во всех своих строках,

Унесенных неведомо куда-то.

Пусть это будет распыленный прах

В сражении сраженного солдата.

 * * *

Зачем поэзия нужна.

Какому президенту, строю

Я ежедневно строфы строю,

Пустившись в путь из гаража.

Отлог мой путь иль очень крут,

Чтоб где-то создавать веселье

И на пиру смешное зелье

Я разливал бы словно шут.

Ужель безплодности служу,

Не то чтобы решать задачу

И, жизни смысл переиначив,

Другой предначертать маршрут.

Нет, через торные края

Пусть мысль, рожденная мечтою,

В рай увлекает за собою,

Недостижимое творя.

Ренессанс

Сонет 325

Когда-то живописец вдруг,
Таков уж, видно, разум,
Изобразил нам полукруг,
Семь красок взявши разом.

Потом был горестей навал,
Невзгод напали орды,
Тогда художник рисовал
Картину только черным.

Но в перерыве топора
Явился день для плясок
И возродилась та пора,
Где было много красок.

Мораль -- всегда есть шансы
Устроить ренессансы.


Сонет 328

Искусство, таинство храня,
Куда-то нас ведет упрямо
И мы за ним, хотя не рьяно,
Уходим в новые края.

А жизни новый поворот
С того окажется нам новым,
Поскольку старые оковы
Искусство неустанно рвет.

И бесполезно нам считать
Итог, подбитием баланса,
Чтоб возрожденья, ренессанса
Потом с чего-то ожидать.

Подчас названия мы дарим,
Как лейбу клея на товаре.

Новый Год

Новый Год

Не то ли я с того конца Земли

Привел своих сюда в другие дали,

Не то ль они с собою привели

Меня сюда и место рядом дали.

Но мы сидим за праздничным столом

И яблочный янтарный соус сладкий,

Из полной банки ложкой взяв в полон,

На свежие укладываем латки.

А жизни продолжается поход.

Под елкой ждут желанные подарки.

Пусть будет к нам сюда входящий год,

Как пища вкусный и как елка яркий.

Landing

Быть может, мы стоим на том краю Земли,

Где старые часы все также неприметно

Пробили нынче час и стали корабли

Из космоса назад садиться на планету.

Быть может, нам открыт сегодня звездный путь,

Прочертится маршрут уже на звездных картах

И в самый первый раз отметят, где свернуть,

Примарситься в краях достигнутого Марса.

Когда-то вспоминал давным-давно отец,

Как он остолбенел при виде самолета.

Но разве достижим развитию конец,

Чтоб нынче удивить ракетою кого-то.

Стелларатор

Гляди, мой друг, что видит взор,

Какое чудо перед нами.

Вот этот маленький прибор

Зажег нам солнечное пламя.

Нам видеть суждено восток,

Где свет рассвета новой эры,

Здесь рукотворится исток,

Исток немеренных энергий.

Ненужной станет даже нефть,

Уже не надо будет газа

И перестанет в небе тлеть

Глобальной гибели зараза.

Гляди, мой друг, что видит взор,

Наука вещего куратор,

И этот маленький прибор

Имеет имя -- стелларатор.

Баллада 36

От жажды умираю над ручьем...
                                     Ф. Вийон

Баллада 36

От жажды умираю над ручьем,

Иду оттуда, где еще я не был,

Дурачусь по приходу с дурачьем

И колбасу на ужин ем без хлеба.

Пишу о том, о чем бы помолчать,

Молчу подчас, когда молчать не надо.

Стихи, тогда попавшие в печать,

Окажутся всего лишь буффонадой.

Я тоже ведь по жизни обречен

Прожить не там, не так под синим небом,

Или кого-то подпереть плечом,

Иль убежать от вражьего набега,

Что ты даешь, мне не возможно взять,

Что я даю, тебе совсем не надо.

Стихи, тогда попавшие в печать,

Окажутся всего лишь буффонадой.

Я часто обнимаю горячо

Того, кому я доверяю слепо,

Не зная, что он будет уличен –

Духовные ковал покорно скрепы.

Уйти из прошлого и новый путь начать.

Пускай сегодня будет эта дата.

Стихи, тогда попавшие в печать,

Окажутся отнюдь не буффонадой.

Прислушайся, мой друг, часы стучат.

Стоят по кругу цифры циферблата.

Стихи мои, попавшие в печать,

Лишь для тебя остались буффонадой.

Собака

Сонет 321. Собака

Событий прошлых долетает гул.

А, может быть, прочитанная повесть.

Собака эта точно ли питбул,

Иль близкая замешанная помесь.

Каким судьба владеет рычагом,

Кому и кто окажется вдруг милым,

Собака эта, ну, из ничего

Его за что-то сразу не взлюбила.

Откуда было этой суке знать

И, ничего не ведая о прошлом,

На заднице, на лбу ль увидеть знак,

Чтоб засчитать за это нехорошим.

Сознаньем управляет бытие,

А что ведет собачее чутье.

День Благодарения

Правнук


Общаюсь с дочерью на русском языке,
А с внучками уже на англо-русской
                                                      смеси.
И если доживу, в коротком далеке
Английский будет, Ной, с тобой
                                         один уместен.

Нам будущего ход не суждено узнать
И следующее где ожидает лето,
Но хочется тебе мне, милый, пожелать,
Чтоб Герцога ты спел когда-то
                                       в "Риголетто".

Америка

Покуда свет земной зари

Лучи бросает на дорогу,

Кого мне, друг, благодарить

Ведь я, отнюдь, не верю в бога.

Кому назначить эту роль,

К какому обратиться царству,

Ты лучше, милый, мне позволь

Быть благодарным государству.

Оно, как сказочный король,

И кров дарует мне и пищу.

За это злой иль добрый троль,

Чай, благодарности не взыщет?

Страна имеет флаг, и гимн,

И знак текущего момента,

Где возвышается над ним

Лицо живого президента.

Он черен кожей или бел,

Он одарен или бездарен,

Я принимаю сей удел –

Я государству благодарен.

Под звуки гимна я стою,

Стою под флагом полосатым

И всем курносым и носатым

Вручаю истину свою.