Saturday, July 18, 2020

Make America great again

Cонет 459

Шесть сотен тысяч смертей. Учёт
Тех, что вполне заверены.
К этим цифрам добавлю ещё –
Четверть из них в Америке.

Солнце сияет, время течёт.
Не написать в лимерике.
В смертности виден главный почёт,
Первенство здесь Америки.

Кто всю страну затянул в Содом
Прямо к этой погибели.
Господи Боже, ты Белый Дом
Хоть в ноябре да выбели.

Шесть сотен тысяч смертей. Учёт
К этим цифрам добавит ещё.

2020

Sunday, July 5, 2020

5 июля

    Катя

А надо мною сегодня дата --
Ты мне женою была когда-то.
Теперь ни в баре с тобой, ни в доме,
Твой Колумбарий стоит в Шаломе.
Идут рядами чужие лица,
Твой прах годами не пропылится.
К плите прижал я ладонью руку,
Перемежаю с тобой разлуку.
А надо мною витает дата --
Ты мне женою была когда-то.

Friday, May 22, 2020

Сиреневый туман

    Джеф Роланд, Вокзал

Сиреневый туман

Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит зеленная звезда.
Кондуктор взял билет, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.

Ты смотришь на меня и руку пожимаешь.
Уеду ль я на год, а, может быть, на два,
А, может, навсегда ты друга потеряешь,
Ты чувствуешь, что я уеду навсегда.

Последнее прощай с любимых уст слетает,
В глазах твоих больших тревога и печаль.
Вот время подойдет и поезд тихо станет
По рельсам улетать в сиреневую даль.

Запомнятся слова, что ты мне прошептала,
Улыбка милых губ, ресниц твоих полет.
Еще один звонок и смолкнет шум вокзала,
Еще один звонок и поезд отойдет.

Ты в памяти стоишь и слезы утираешь,
Я знаю: срок пройдет, ты бросишь дни считать,
Ты думаешь теперь, что друга потеряешь,
А, может, суждено нам встретиться опять.

5.13.2020

Автор точно неизвестен. Это могут быть Михаил Матусовский (текст) и Ян Сашин (музыка), Юрий Липатов (слова и музыка) или Михаил Ландман и Михаил Януш (кто, что?). Известный певец Владимир Маркин, собрав около 50 куплетов, выбрал четыре. Я из меньшего числа куплетов составил пять, отредактировал, получился перифраз.
Желающие могут подробнее ознакомиться со всеми перипетиями об истории песни на интернете в Википедии.

Monday, May 11, 2020

Лот, его жена и дочери

    Лотова жена


***  
                        Эмигрантская проза, как жена Лота,
                        не может оторвать своего взгляда
                        от прошлого.
                                                Б. Хазанов

Ни стона, ни крика, ни зова, ни плача…
Лот в ужасе рядом не чувствует тела,
Вот только пошли, не таясь и не прячась,
Жена оглянулась и окаменела.

Так вышли легко без поклажи из дома,
Но память тащилась, как старая кляча,
За ними прожитою жизнью ведома.

Ни стона, ни крика, ни зова, ни плача…
Все ждать, не дождешься, чтоб сгинули беды,
Ложатся утраты и крепостей сдача,
Как зелень на мысленный памятник медный.

Ни стона, ни крика, ни зова, ни плача…
Когда б тяжесть платы за горечь разлуки
Назад возродилась, взрастая удачей,
Для наших любимых детей и для внуков.

1998


Темные тучи

Темные тучи над нами нависли,
Капают редкие капли дождя
И лезут, и скачут горькие мысли,
Знаем: назад оглянуться нельзя.

Кто же указы судьбы будет слушать,
Слезы текут, заливают глаза,
Боль проникает и дергает душу,
Катька моя оглянулась назад.

И вот оно горе, не утерпела,
Рушится небо, грохочет гроза,
А тело, вижу, уже затвердело,
Ни шагу вперед, ни шагу назад.

2020


Лотова жена и дочери

В стихах изложить приключения Лота.
А жил он с женой и две дочери с ними,
Всех трех, ни одной, не известно мне имя.
А жили вблизи, вроде, Мертвого моря,
И то ли в Содоме, а то ли в Гоморре.
Однажды явились два странника, что-то,
И сели в подворье у нашего Лота.
Он их приглашает, зайдите в жилище,
Те нет говорят, мы приюта не ищем.
Но он упросил, скупердяем все ж не был,
И выпек пришельцам он пресного хлеба.
Соседи приперлись во двор, что ль на запах,
Лот, выгони этих, хотим их потрахать.
Вы эти задумки, друзья мои, бросьте,
Ведь эти пришельцы мои, мои гости.
Я лучше для тех, кто уж очень так хочет,
Обеих сюда приведу своих дочек.
Но прут мужики, Лота прочь оттеснили,
Но вышли пришельцы и всех ослепили.
И сразу закончилась свара, похоже,
Ведь были пришельцы те ангелы Божьи.
Мой милый читатель, тебя не морочить
Стараюсь и делаю сказ свой короче.
А Лоту сказали, ничто не поможет,
Огнем этот город Господь уничтожит.
И дочки твои обе вместе с женою
Пускай отправляются в горы с тобою.
Поутру пойдете, не плохо б обуться,
Пойдете, не смейте назад обернуться.
Идут без поклажи, кувшин лишь с водицей,
Жена отстает и все время бранится.
Чего-то не слышно ни бури, ни грома,
А нас два прохожих изгнали из дома.
Но вспыхнуло пламя и всполохи рвутся,
А вот поворот, только здесь обернуться.
И стала, и смотрит, а что же случилось.
И в столб соляной в тот же миг обратилась.
Вращается время, заделаны щели.
Живут, поживают все трое в пещере.
Живут, поживают, но девкам волненье
Ведь все-таки надо продлить поколенье.
Сидели, гадали и все же решили,
Под вечер отца своего напоили.
Напился папаша, а ночка настала
И старшая с папочкой ночь переспала.
А в ночку другую, я правды не скрою,
Такое же было и с дочкой второю.
Моав и Аммон – дети, дар от природы,
Чтоб с ними возникли другие народы.
Сижу в карантине, явилась забота
В стихах изложить приключения Лота.

2020



Saturday, April 25, 2020

Вирус


*** 
Китайцы брали –
Мы не хотим,
Теперь отдали
Ковид найнтин.

И кто в ответе,
Где лесть, где месть,
Раз на планете
Китайцы есть.

2020


По пересказу А. Илларионовым интервью
с микровирусологом С Пековой.

Вирус – живого мельчайшая часть,
Но все же устроен не просто,
Часть основная – держаться начать,
Вторая – командовать ростом.

Гляжу на вторую командную часть
И гложет сомнения чувство,
Может, такое же, как у врача,
Геном здесь подделан, искусно.

Много Мичуриных нынче все ж есть,
Хотят измененья природы,
Эта подделка и вызвала днесь
Лавину смертей у народов.

2020


Covid-19

То холера, то чума
Хоть не вместе разом,
А теперь пришла сама
Новая зараза.

Разлетелась по всему
По земному миру,
Выбирает, глянь, кому
Выдать смертный вирус.

Жизнь пошла на перекос,
Всюду смерти пляски,
Не закроют рот и нос,
Видно, плотно маски.

Распоясалась беда,
Лупит не по чину,
Все ж дождемся, чай, когда
Сделают вакцину.

2020


Апрель

Сегодня в апреле на нашей земле
Злой вирус по глобусу рыщет,
Больницы больными забиты вполне,
Умерших – десятками тысяч.

Злой вирус особо для старых суров
В своей установке для правил,
Старается очень, чтоб всех стариков
В загробное царство отправить.

Сижу запрети, не впустить бы черёд.
Особо туда не охота.
А дождь за окном непрерывно течет,
Оплакивать вздумал кого-то.

Кто ищет себе утешенье в вине,
Кто лучше использует драги,
А я собираю слова, на столе
Сложить их на листик бумаги.

2020



Сонет 455

Будь, хоть кем, хоть, чем владей,
Хоть евреем будь кошерным,
Миллионы, глянь, людей
Вирус сделал смертной жертвой.

И ничем не превозмочь
При всей мощи медицины,
Будет жизни длиться ночь
До создания вакцины.

Вот вакцину создадут
И начнутся всем прививки
Будут ли тогда попытки
Избежать вакцину ту?

Ведь пришла ко мне Анита,
Хоть от гриппа не привита.

2020


Памяти Аллы Хазановой

Как круг нашей жизни сурово очертан,
А черные тучи все ниже и ниже,
И вот уже вируса новые жертвы
Ложатся все ближе, и ближе, и ближе.

Как будто орудий незримые жерла
Наведены точно, поставлены рядом,
И вот уже вируса новые жертвы
Ложатся при взрывах незримых снарядов.

И даже во гробе не будет картинки,
Лишь помощи скорой, увезшей в больницу,
И вот невозможно прийти на поминки,
Чтоб с близкой знакомой навечно проститься.

2020






Monday, April 13, 2020

Шестой трамвай

Вчера, 4.12.20, группа читателей из Беларуссии посетила этот сайт. С чувством признательности, поскольку я более тридцати лет прожил в Минске, ставлю несколько стихотворений того давнего периода.


Шестой трамвай

Когда шестой трамвай, набитый часто тесно,
Везет меня домой, на стрелках тарахтя,
Ты следуешь за мной, не занимая места,
По тем же улицам и тем же площадям.

И позднею порой, когда в квартиру тихо
Сквозь шторы заползут бульварные огни,
Ты не покинешь дом, не тронешься на выход,
Останешься со мной среди обложек книг.

Устанет ночевать ночь, бликами рассвета
Напомнит утро мне: работа ждет ─ мой труд,
Я лестницей бегу, и тоже рядом где-то
На каждом этаже ты, вижу, тут как тут.

Я болен. Я тобой пронизан словно воздух,
Пронизанный насквозь летучею водой.
Будь доброй, не летай за мной. Минутный отдых
Сметенной дай душе. Я болен, я тобой
Пронизан...

1984


* * *

Я в этой комнате непрошенный.
Среди ошарпанности стен
Лежит в углу матрац, заброшенный,
Всего добра ─ одна постель.

Окна бездушную отдушину
Газетный лист, сомлев, прикрыл,
В мешке корячились подушкою
Бутылки пропитых “чернил”.

Здесь некто жил. Какого возраста?
Мне ─ молодой еще совсем,
В каких словах поведать попросту,
Еще платил ВЛКСМ.

Она сгубила, эта самая,
Безмерно жутко наказав.
Глядела жизнь с ухмылкой пьяною
В уже незрячие глаза.

Была работа возле пламени,
В тягучей дрожи рук и дум
Он печь грузил, в которой плавили
Станкостроительный чугун.

И горькой памятью хорошего,
Последней волей через боль
В окно завалочное брошена
Плоть, что алкала алкоголь.

Душа чиста, она безокая
И выход-вход всего один,
Я под окном, где жизнь убогая,
Два раза на день проходил.

Здесь ждал трамваев, выползающих,
Эклеры ел, пил лимонад,
А за стеной влачил страдающий
Жизнь человеческий собрат.

Свои отчаянья и горести
Нес вдоль безмолвия окон.
Теперь гори, как память совести,
В вагранке пляшущий огонь.

1979


Широкая

Здесь тихо. Не звонят нигде колокола.
На стенах не шуршат печатные бумаги.
Нетленной памяти истлевшая зола,
При Гитлере стоял здесь пересыльный лагерь.

И некто здесь дышал еще, покуда мог.
И веял ветерок, и шевелилась травка.
И этот некто знал, что истекает срок:
Предутренний подъем – и в Тростинец отправка.

Какие имена земля в себе хранит.
Не ведают о том окон пустые жерла.
Быть может, этот дом возведен на крови,
Фундаментом своим сжимает кости жертвам.

Из недр вопиет давно былая плоть,
Переступает мощь бетонного порога.
И горе прошлого пронизывает ночь,
И тихо плачет память-недотрога.

Здесь тихо. Не звонят нигде колокола...

1984

Friday, April 3, 2020

Одинокая лошадь



Люди, глядите, висит у меня
Сбоку записка простая,
Что не сбежала из дому я,
А просто хожу, гуляю.

Время вращается жизни назло,
Каждого старость отметит.
Прежде садилась на спину в седло
Нынче уж старая леди.

Раннее утро и птички поют,
С ветки на ветку слетая,
Я ежедневно этот маршрут,
Как ритуал совершаю.

Люди, бывает, меня узнают,
Хлеба куском угощают.
Раннее утро и птички поют,
С ветки на ветку порхая.

2020


Friday, March 20, 2020

Генерал Паттон

   Генерал Джордж Смит Паттон


Третья армия начала переправляться через Рейн после постройки понтонного моста 22 марта и в тот же вечер перебросила дивизию через реку. Паттон позже хвастался, что он помочился в реку, когда переходил её. 



***
Мой друг, ведь мы с тобою
Родились на Руси,
Просить, не попроси.

Конечно, нам другое,
А то до фонарей,
Паттоном после боя,
Чтоб помочиться в Рейн.

С нас нынче взятки гладки,
Года ведут свой счет,
Но прежние повадки
Все ж помнятся еще.

Там мир досель неведом,
Там могут только врать,
Чтоб общую победу
Одним себе прибрать.

Мы, не забудь, с тобою
Родились на Руси,
А там – не верь, не бойся,
Просить, не попроси.

2020

Thursday, February 27, 2020

Цветы

Сонет 37. Багульник


Обрывки слов. Речей оброчных угли.
Листает время дней, прошедших счет.
А в темной вазе пышущий багульник
Еще горит, живет еще, цветет.

Гляжу на цветь и думаю, смогу ли
Понять иную, тайною прочесть
Иных миров осмысленность. Багульник,
Сиренево-малиновая весть.

Нет, мир иной понять едва ль, огульно,
Узнать подробно не достанет сил.
И свой мирок, дышу которым буйно,
Я до конца и то не раскусил.

Вот ведь, багульник, пламенем объятый,
Цветешь себе, а мне глядеть приятно.

1981


Розы

Мысли наги, ноги босы.
В маске солнечных лучей
Просинь неба красит розы
В боль несказанных речей.

Розы, бархатные розы,
Перепутанность полос.
Лепестками никнет россыпь
Негой пахнущих волос.

Над цветами вьется прядка,
Запах солнечный храня,
Юность, юность больно кратка
В храме вечного огня.

Юность, юность, как ты кратка.
Промелькнула будто миг.
Нежность розы льнет утратой,
Невозвратостью томит.

1978


Хризантемы

Бесценным призом добрый демон,
Сорвав на трепетной земле,
Презентовал мне хризантемы,
Поставив в вазу на столе.

Горели белые соцветья,
Храня в названии цветов
Багрянцем пышущие ветви
Червоннозолотых лесов.

И сохраненное цветами
Под белым облаком одежд
Вдруг обожгло мне душу пламя
Давно угаснувших надежд.

И чей-то вскрик в призыве чуда
В какой-то дальней дымке грез,
Возникший будто ниоткуда,
Неясный образ твой принес.

Затем зонты, сырые стены,
Другие темы на сто лет --
Вообразили хризантемы
На непридуманном столе.

Но запах терпкого эфира
Развеял свой последний след.
Сквозь стекла видела квартира,
Как запушился первый снег.

На крышах прятались антены,
И, не признав своей вины,
На черный мрамор хризантемы
Легли в преддверии зимы.

1979


Васильки

Синетравье васильков,
Молодое, новое.
Перекрестие крестов
Синевасильковое.

Васильками пара глаз.
Летние поветрие.
Нас любовь не дождалась,
Видно, не поверила.

Лишь ступить под сень осин,
Выпить тень прохладную.
Подойти к тебе нет сил
Тропкой безоглядною.

Знать, цветочки, жатвы ждать
В поле за дорогою:
Два шага − не добежать
В рощу светлобокую.

Васильками пара глаз.
Летние поветрие.
Нас любовь не дождалась,
Видно, не поверила.

1980


Тюльпан

Трамвай качало воскресение,
А в тесноте и суете
Толкклись люди, по-весеннему
Одежды яркие надев.

Тащили сумки, шли с корзинами,
Затем протиснулась толпа,
Оставив на полу единственный
Совсем растоптанный тюльпан.

Под чей-то туфлей, чьей-то пяткою,
Под чьим-то старым каблуком
Погиб красой взращенный сладкою
Цветок бесформенным комком.

Трамвай качало воскресение,
А в тесноте и суете
Толкклись люди, по-весеннему
Одежды яркие надев.

1980


Гвоздики

Воздай воздаяние возле
Мест приношения жертв.
Кажется, мерзнет и воздух
За беспредельностью черт.

Стынет безмолвное пламя
В ложе разложенных плит.
Огонь, пожирающий память,
Памятью горя горит.

Данью еще не забытым
К камням подножий святынь
Брось на блестящие плиты
Утром живые цветы.

Брось, как облатку обмана,
Душу скрививши на миг,
В саване из целлофана
Хрупкие стебли гвоздик.

Хоругви, цветы и хоругви...
В первый, последний ли раз,
Гвоздики, базарные руки
Предано продали вас.

Воздай воздаяние возле
Мест приношения жертв.
Кажется, мерзнет и воздух
За беспредельностью черт.

1981



Гладиолусы

Пригладь непослушные волосы,
Бусы получше приладь,
Возьми на столе гладиолусы −
Сегодня суббота свадьб.

В четырнадцать наша очередь,
За городом в зелени ЗАГС.
Глобалиться свадьба дочери
Может один только раз.

И мы, помню, были молоды,
Ты − совсем молода.
Тогда насаждались голуби
В чистые города.

Оркестр поет громким голосом,
Ты только чуть-чуть пьяна.
Из вазы глядят гладиолусы:
Выпьем граммульку вина.

Ладно, Ладушка, − радости,
Заешь: с чесноком морковь;
Дети, живите в благости,
Совет вам, да любовь.

Вытри слезинку. Сладили
Долю напопалам.
Были не только сладости
В жизни ниспосланы нам.

Долго ли ждали. Очень ты
Хотела вкружиться в вальс.
Все-таки свадьба дочери,
Может, в последний раз.

1981



Эдельвейс

Милый друг, ты смеяться не смейся:
Я на горную высь не проник,
Но хранится цветок эдельвейса
У меня возле-около книг.
.
Где горами построчные мысли
В книжных корках достигли вершин,
Эдельвейс словно лугом альпийским
Шлет мне далей просторную ширь.

Навевает иллюзию света
В тенях елей, где темен и тих
День планеты, и плотные ветви
Правят царством в тенетах своих.

Милый друг, ты смеяться не смейся:
Я на горную высь не проник,
Но хранится цветок эдельвейса
У меня возле-около книг.

1981