Румбула

Международный день памяти жертв

                      Холокоста

    Румбула, ров

Тум-балалайка

Знайте, все люди, здесь Конец Света,

Здесь расстреляли евреев из гетто.

Здесь под сосною с отсохшею веткой

Сгинули напрочь все мои предки.

Годы и мили. Чьими руками

Собраны нынче здесь скорбные камни.

Тум бала, тум бала, тум балала.

Мемориал нынче тут Румбула.

2017

 Ненависть

Тяжкая, тяжкая ненависть веет.

Немцы убили всех рижских евреев,

Только нога их ступила сюда

Даже без следствия или суда.

Все же за что? Ведь едва ли, едва ли

Что-то евреи тем немцам не дали.

Ладно, кончаю беседу я с вами.

Русские держат упавшее знамя.

Вот, заявили в конце ноября –

Это евреи убили царя.

2017

Яма

Нас раздевают. Не мудра

Дорога в горстку серой пыли.

Уходим голыми туда,

Откуда голыми явились.

Малышка вопрошает мать –

Мне больно ножки, всюду кочки,

Мне можно, мамочка, в носочках

С тобою возле ямы стать?

Конечно, можно... можно... можно...

Через минуту плюну в рожу

Создателю, пред ним представ,

Ведь это он, Господь, создал

Убийц безвинного младенца...

Ни Бога, ни людей – и деться

Нам только в яму навсегда.

− В носках, жидовка, прешь куда?

1998

Широкая

Здесь тихо. Не звонят нигде колокола.

Под ветром не шуршат печатные бумаги.

Нетленной памяти истлевшая зола.

При Гитлере стоял здесь пересыльный лагерь.

И кто-то здесь дышал еще покуда мог.

И веял ветерок, и шевелилась травка.

И этот некто знал, что истекает срок:

Предутренний подъем и в Тростянец отправка.

Какие имена земля в себе хранит.

Не ведают о том окон пустые жерла.

Быть может, этот дом возведен на крови,

Фундаментом своим сжимает кости жертвам.

Из недр вопиет давно былая плоть,

Переступает мощь бетонного порога.

И горе прошлого пронизывает ночь

И тихо плачет память-недотрога.

Здесь тихо. Не звонят нигде колокола.

1984

Летний театр

Я нарисован здесь на полотне.

Для публики качаюсь в зале чистом.

Я, как тогда, вишу наедине

С эсэсовцем, оскаленным фашистом.

Горами трупов скрыт архипелаг,

Разверзнутый в бездонных недрах ада.

Последний шаг. Внимание. Аншлаг.

Зондеркоманда. Смерть ─ моя награда.

Здесь возле входа в мир иных теней

Молить фашиста двух мгновений ради

Я по сюжету жалкий иудей

Изображен комочком серой грязи.

Мастак, ты строя нравственный канон,

Хороших отделяя от нечистых,

Голгофу вспоминаешь, и мадонн,

И на костре поющих коммунистов.

Я в точности ответить не берусь,

Ты, рисовальщик, видно, знаешь больше.

Был белорусом, может быть, Иисус?

А Карл Маркс поляком был из Польши?

Ты, взяв в прокат отсвет чужих идей,

Открыл свои безнравственные руки.

Рисуй меня, я бренный иудей

Две тысячи лет твою вкушаю ругань.

Ей-ей, мастак, ты многого достиг.

Скорей, скорей. Тебя мой лик заботит.

Бери портвейн, залей за воротник,

Передери с Ван Рейн-овых полотен.

...Когда бы мне, вернув десятки лет,

Столпы основ явились и сказали:

─ Пожалуйста, вот этот ваш ответ

Мы поместим чуть свет в любом журнале.

Так нет же, нет. С охранной правотой

Они меня с заткнутой нагло глоткой

Твоей рукой рисуют, дорогой,

Вонючей переловленной селедкой.

Меня твоим запроданным холстом

Они предать пытаются позору,

Но проку нет в трюкачестве пустом,

Ведь грош цена такому наговору.

На истинном, на праведном суде

Твоя мазня мне будет, как защита,

Как похвала за жизненный удел

Нести свой крест в лучах звезды Давида.

1979

Сонет 71. Бабий Яр

Над Бабьим Яром память всех времен:

хмельнитчины и гайдомачья “вийска”,

погромы царские, вояки всех сторон,

еще и немцы – новые убийства.

Чужие сзади страны и моря.

Ужель, евреи, нас гоняло страхом,

чтоб путь тысячелетий сотворя,

в конце пути нам распылиться прахом.

Нет. Мысленно за тридевять морей

на родине далекой и любимой

касаюсь камня, чтобы быть твоей

частицею, народ неистребимый.

Над Бабьим Яром веет вечный сон.

Погибших – тьма, еще живущих – сонм.

1992

    Румбула, доска

Опять евреи

Синод

Вот в прошлом году на конец ноября
Сказали в Москве синодально,
Что это евреи убили царя,
Убили совсем ритуально.

И надо исследовать факты опять,
Исследовать очень сурово,
И что-то про психику снова понять.
(Хотя бы у Тэ Шевкунова).

И также добавлю остатки молвы,
Хотите мне верьте, не верьте,
Имел император, блин, две головы,
Как некая птица на гербе.

Вот в прошлом году на конец ноября
Сказали в Москве синодально,
Что это евреи убили царя,
Убили совсем ритуально.

2018


Сонет 406. Св. Евстратий и Гавриил

В иных религиях все это
Уже изъяли из основ,
Мотив кровавого навета,
Евреям выданный давно.

На небе солнце ярко реет
И русским посылает свет,
Те ж "тыщу" лет все бьют евреев
Живому вымыслу в ответ.

Их православье гнобит, злоба
Грызет, гнетет до этих пор,
Святая пара смотрит, оба
Евреям, выжившим, в укор.

А в ноябре вновь заявили:
Евреи им царя убили.

2018

Голем

Папа Карло и раввин Махараль Йехуда

Всем известно, всем вестимо –

Деревянный Буратино,

Но иначе, скажем что ли,

Был из глины сделан Голем.

Как живые были оба,

А ведь каждый только робот.

Кто же авторы идей−

Итальянец и еврей.

Голем. Согласно классическим представлениям, чтобы оживить голема, следует начертать у него на лбу слово «Амет», что означает «Истина». Если стереть первую букву, останется «мет», то есть «смерть».

Сонет 405. Голем

Я обесточен, обезволен

Теперь у жизни на краю.

Тобою вылепленный Голем

Хозяйку утерял свою.

Еще размытые картины

Глядят сюда издалека:

Как мало надо было глины,

Ведь я совсем не великан.

Но мы въезжали на вершины

В летящих низко облаках,

Когда я управлял машиной

С пустой баранкою в руках.

На лбу три буквы, первой нет,

Осталось только слово – мет.

2017

Новый Год

Не то ли я с того конца Земли

Привел своих сюда в другие дали,

Не то ль они с собою привели

Меня сюда и место рядом дали.

Но мы сидим за праздничным столом

И яблочный янтарный соус сладкий,

Из полной банки ложкой взяв в полон,

На свежие укладываем латки.

А жизни продолжается поход.

Под елкой ждут желанные подарки.

Пусть будет к нам сюда входящий год,

Как пища вкусный и как елка яркий.

2016

Сонет 404

Мы без стонов и нытья

Наши тяжести житья

Словно мощи в Божьем Храме

Все храним до самой грани.

Но среди земных забот

Отмечаем Новый Год,

Лишь одну не зная малость

Сколько их еще осталось.

И хотя наш путь суров,

Избегаем докторов,

А поэтому с любовью

Всем желаю я здоровья,

Чтоб без стонов и нытья

Снести тяжести житья.

Правнук

    Мой правнук Ной (Noah)

***

Я не могу предугадать

Ты будешь глупый или мудрый,

Но думаю, что все же кудри

Когда-то даст обрезать мать.

Тебе еврейская стезя:

Обрезать можно было письку,

Но волосы совсем без риска

Отрезать, видите, нельзя.

Теперь моя какая роль,

Как подневольного солдата,

Тех, выращенных мной когда-то,

Сегодня слушаться изволь.

Пушкин

Результат опроса россиян, кого они считают

 выдающимися деятелями своей истории

Модест Корф, Записки о Пушкине

…тот, кто даже и теперь еще отважился бы раскрыть перед публикой моральную жизнь Пушкина, был бы почтен чуть ли не врагом отечества и отечественной славы. Все, или очень многие, знают эту жизнь; но все так привыкли смотреть на лицо Пушкина через призматический блеск его литературного величия, и мы так еще к нему близки, что всяк, кто решился бы сказать дурное слово о человеке, навлечет на себя укор в неуважении или зависти к поэту.

***

Сначала мне было немного печально,

Казалось, что Пушкин затиснут случайно,

Но позже я понял, что случай весь скверный

И место, конечно же, закономерно.

Их нравственность символом высшего света

Звала: не убей, не насилуй соседа,

Они ж по велению ихней морали

Все время соседей своих убивали.

Замазать чтоб этих убийств всех улики,

Конечно, художник сгодился великий.

Весь гром грабежей не предавши огласке,

Он плел небылицы и разные сказки.

Тиранам кровавым и грозным, и гадким

Он жизнь упаковывал в тело облаткой,

А чтоб сочинительство все не протухло,

Он пел про величие русского духа.

Разлука

Разлука

Мне ведомы боли, и муки,
И ветра озлобленный вой,
Когда оставляет разлуку
Любовь, расставаясь со мной.

Мне ведомы боли и муки,
Молчи или хочешь -- кричи,
Когда разъясняет разлука
Нелепые связи причин.

Расскажет и ясно, и внятно,
Хоть сколько назад не зови,
К тебе не вернется обратно
Ушедшее счастье любви.

Мне ведомы боли, и муки,
И ветра озлобленный вой,
Когда оставляет разлуку
Любовь, расставаясь со мной.

* * *   

Что ни день вращают стрелки время

И стоят безмолвно на виду

Голые опавшие деревья

И река, застывшая во льду.

Наш союз опять уже не тесен,

Мы опять, как прежде, далеки,

Ты ушла и вот не слышно песен

В старом доме около реки.

Не хватило серебра и злата,

Старость отобрать все норовит.

Это просто горькая расплата

За глоток пленительной любви.

Сонеты 1-400

Сонет 1

Лицо – сплошной открытый черный рот,

Бездумный треск, ужимки и ухватки,

А я в текущей череде забот

В тебе свои не видел недостатки.

Так в отраженье зеркала подчас

Саму себя не видит сука злая,

И нам смешно, увеселяет нас

Бессмысленность собачьих взрывов лая.

Как много раз наперекор судьбе,

С тобой встречаясь дома, на работе,

Свои черты не различал в тебе,

В том пустомеле, в этой грубой тете.

Лишь поседев, мой друг, я помнить стал

Лучи везде расставленных зеркал.

1978(?)

Сонет 100

Измена. Изменить, устроиться получше.

Уже не отменить. Уже горит пожар.

Чего не изменить, раз подвернулся случай,

И больше не ходить по лезвию ножа.

Не то, чтоб надо мной сгустились в небе тучи,

Не то, чтоб стало мне все прожитое жаль,

А просто полшага осталось мне до кручи

И от паденья вниз ничем не удержать.

Умолкла тишина. Утихла ночь, умолкла.

И ты не говори, не говори, не лги.

Как просто позабыть простое чувство долга,

Как просто разорвать и выбросить долги.

Всю боль и гамму чувств не выплеснуть наружу.

Кто брошенный, тому теперь немного хуже.

2000

Сонет 200

Быть бы ветром унесенными

В дально – дальние края,

Где стихами мне веселыми,

Как росой умыть тебя.

Никогда такого не было,

А сегодня, глянь, опять

Ты негромко мне поведала,

Что не дашь себя обнять.

На пороге каждой пятницы

Тает красками рассвет.

Ты подумай, можно ль пятиться

Мне всю жизнь, быть может, нет.

Пo засыпана тропа.

Осень, осень. Листопад.

2010

Сонет 300

Разбежались крысы с корабля.

Их инстинкт иль мысль какая гонит,

Или чтоб не лицезреть меня,

Иль корабль скоро мой потонет.

И приняв покорно сей финал,

Паруса уже не поднимаю.

Держится корабль за причал

И бортами больше не качает.

Не сушу уж больше сухари,

Не нужна мне больше солонина.

Памятью звезда одна горит

Над судьбой, что, впрочем, невестима.

Где теперь титаны и атланты.

Держат мой корабль только ванты.

2015

Сонет 400

Здесь мы гуляли когда-то с тобою,

Между витали и мысли, и чувства,

Нынче гляжу я, как по-над травою

Желтые листья рассыпаны густо.

Это не только что смена сезона,

Это ушедшей любви осязанье,

Это резон на краю горизонта

Видеть возмездие и наказанье.

Желтые листья рассыпаны густо

Выплатой прежнему празднику дани,

Как в одиночестве пусто и грустно

Вместе с природой нести увяданье.

Будто зашел я за край горизонта

Вовсе без всякого смысла-резона.

2017

Сонет 6.15. Магистрал шестого венка сонетов

Голодный тянется к еде,

К деньгам подчас стремится нищий,

А я, любимая, к тебе,

Хочу вкусить иную пищу.

Но нищих носит мимо касс,

Голодным каша не варима,

А мне, я знаю, Бог не даст

Тобой быть, милая, любимым.

Не изменить судьбы ничьей,

Другие вырубив скрижали,

Хотя б мы тысячу ночей

С тобою рядом отлежали.

Голодный тянется к еде,

А я, любимая, к тебе.

2003

Делавер

Судьбы намеренья откроются,

Они неведомы пока.

В далеком небе ветром гонятся,

Куда не знают облака.

Казалось, что уже изучены

К тебе ведущие пути,

Реки ж, разлившейся, излучины

Не переплыть, не перейти.

А время даже не печалится,

Какую память сберегу,

И ветви, ветви все качаются

На недоступном берегу.

Где в прошлом, песнями озвученном,

Мой жребий не был осиян.

Реки ж, разлившейся, излучины

Уносят воду в океан.

О стихосложении

Сонет 384

Нам подчас всегда и снова
Очень хочется в полет,
Но сказать всем громко слово
Вдруг чего-то не дает.

И безмолвная страница
Замерзает словно лед,
И в груди моей хранится,
И покоя не дает.

И хоть где-то говорится:
Ради красного словца
Не жалей родные лица,
Мать родную и отца.

Мы подчас всегда и снова
Вдруг сказать боимся слово.


Сонет 391

Чтоб стих твоим, читатель, стал,
А не слетел бесследно в лужу,
Слова должны проникнуть в душу
И на созвучные места.

Но я из них сплетая нить,
Хочу лишить тебя покоя,
Совсем на что-нибудь другое
Твой взгляд хочу оборотить.

Хочу туда проторить след
Живой нетореной тропою,
Где я разведаю иное,
Чего и не было, и нет.

Какой бессмысленный резон
Звучать, звучать не в унисон.


Сонет 397. Ответ на критику за публикацию
                     "Памятников"

Людям, отнюдь, не дано еще
Видеть чужие мысли.
Слова, что несла ты тогда на счет
Меня, как фигня повисли.

Кроме того ты нигде меня
В жизни, отнюдь, не видала,
Поэтому речь про меня твоя --
Попытка мотать мочало.

Так что, давай, подведем итог:
Ты лишь оборвала связи,
Послав на меня свой густой поток
Дурно пахнущей грязи.

Но погляди, какой пример,
Что труден путь сквозь путы вер.

Калашников

Москва. М. Калашников

Ну монумент, расколись, расскажи

Каков был великий мастер,

Если ему привез чертежи

И всю свою банду Шмайссер.

Знаю, Калашников был коммунист,

А рядом Гордиев узел.

При немцах Шмайссер – живой фашист,

При русских – герой Союза.

Ты был, Калашников, форменный гад,

Слов не достанет верных.

По первой начал стрелять автомат

Твой по восставшим венграм.

И все же случился мелкий аврал,

Братки закричали: Вассер!

Скульптор вчера с пьедестала убрал

Зачем-то прибитый шмайссер.

2017