Тени усталые

Это что же осталось, досталося,

Это чья, это чья же вина.

Наглядеться не хватит и жалости,

Наливай поскорее вина.

 

Это только минуты забвения.

От судьбы никуда не сбежать.

Опускался тогда на колени я,

Только чтобы с тобой полежать.

 

Наша встреча была запоздалою,

Отгорели ее зеленя.

Никогда нам не сделаться парою,

Ты на сорок моложе меня.

 

Боль застыла постылая старая,

Отлетели прошедшие дни,

Только прошлого тени усталые

На дороге остались одни.

Сказка

Им покой, как муки ломки,

И собрались амазонки

Погулять и пошалить,

Ближний город разбурить.

Подошли под стены града,

Видят – крепкая ограда,

И переговоров для

Вызывают короля.

И король в сию же пору

Влез на стену для разбору..

Те кричат ему привет,

На загадку дай ответ.

Отгадаешь, тем же днем

Мы от стен твоих уйдем.

Нам загадка нервы точит,

Чего баба в жизни хочет.

Срок отгадки до трех дней.

Ну давай, решай скорей.

Тут король к развязке дела

Приступил весьма умело,

Не жалея всяких сил,

Женщин сразу опросил.

Лишь казалось просто это.

В результате нет ответа.

Тень ложится на плетень,

Подошел последний день.

Тут припомнил кто-то, ведь мы

Не спросили нашу ведьму.

Не спросили. Вот беда.

Привести ее сюда.

Та пошла мотать мочало,

Заплатите мне сначала.

А цена ли велика?

Я желаю мужика.

Прямо смехом уложила,

Мужика хотит страшила.

Насмеялись. Все. Конец.

С ним желаю под венец.

И чтоб был мужик красивый,

И веселый, и игривый,

В каждом деле молодец,

И искуснейший боец.

Нету выхода иного,

Дайте Лешу ей Попова.

Порешил тогда король.

Говори теперь изволь.

От рожденья и до тризны

Быть хозяйкой своей жизни

И хотя б голодной быть,

Но в своих решеньях жить.

Так к последнему рассвету

Дал король разгадку эту.

Те довольствовались тем

И ушли долой от стен.

Чай, не надо ведьме злата.

Этой ночью ей отплата.

Леше горя не скрывать

К ней отправился в кровать.

Он откинул одеяло,

Там красавица лежала.

Описать, хоть грянет гром,

И не словом, не пером.

Чур меня, метаморфоза,

Ты прекраснее, чем роза.

Это первый твой урок –

Ты каргой не пренебрег.

Оттого такое чудо,

Только я красивой буду

Или в ночь, иль только в день,

Выбирай, чего не лень.

Дорогая, ночь ли, день ли –

Все опять твое решенье.

И решение твое

Будет точно, как мое.

Милый мой, такие речи

Благодатью мне на плечи,

Чтоб тебе на все года

Быть красавицей всегда.

Сколько ниточке не виться,

А когда-то прекратится.

Сказка ложь, да в ней намек

Добрым молодцам урок.

Мы, размахивая плетью,

В каждой бабе ищем ведьму.

И напрасно, благодать

Часто можно отыскать.

Осень

* * * 

Молодой орешник, туя, литься

И контральто, и волшебный альт

Стали ваши, а с деревьев листья

Падали на выцветший асфальт.

И высокий, стоя перед домом

У дорожки, рядом, на краю,

Дуб запел глубоким баритоном

Песню непропетую свою.

Елка голубая, как-то странно,

Что одна зашла сюда во двор,

Сочное ввела меццо-сопрано

В слаженно про осень певший хор.

К вечеру ж как будто знак утраты

Лета, пролетевшего, красы

В грома громогласные раскаты

Затесались грозные басы.

Музыка, твой автор не был назван.

Композитор – осень твой... И вот –

Желуди летят с вершины наземь

Словно россыпь отзвучавших нот.

2000

Осень

Осы летать перестали,

Устали, уснули осы.

Время через хрусталик

Глядит, как приходит осень.

Остов моста на остров

Просто уносит, сносит –

Это безликим монстром

К нам подступает осень.

Чтобы с упрямством не редким

В неукоснительном праве

Полностью голые ветки

За листопадом оставить.

Чтобы заставила литься

Осень небесную влагу,

Чтобы слова словно листья

Смыслом устлали бумагу.

2004

Осень

Если где-то есть начало,

Значит где-то есть конец.

Это правило устало

Править связью двух сердец.

Но коль реже биться стало

Сердце, и не тереби –

Срок пришел, пришло начало

Окончания любви.

Было счастье мне не долгим,

Никуда не отвернуть,

Разлетелось и осколки

Мне изранили всю грудь.

И глядят деревьев ветви

С облетевшею листвой,

Как играет, пляшет ветер

Над седою головой.

2007

Осень

Жизнь моя, приглядно-неприглядная.

За спиной ни горы, ни моря,

Предо мной зеленая нарядная,

Но декоративная земля.

С каждым днем дорога к краю движется,

Но все меньше, меньше тайный страх.

Отгорев, сгорела буква ижица

В углях догоревшего костра.

Снова время на пороге осени.

Молод золотеющий окрас.

Все же поднимался, знаю, восемь я

Раз, слетая на землю семь раз.

Жизнь моя, приглядно-неприглядная.

За спиной ни горы, ни моря,

Предо мной зеленая нарядная,

Но декоративная земля.

2009

* * *

Осень ранняя. Намерено

Ее листья зеленят.

Не измерить. Не измерена

Неустроенность твоя.

Кухня разною посудою

Беспредельно занята

И мотается занудою

Суетою суета.

Пианино не настроено

И в искусственных цветах

Маскировкою наслоена

Память в вяжущих мечтах.

Далеко еще до берега.

Рук торчащие мослы.

Ах Америка, Америка,

Все от Раши не уплыть.

Оберег на оба берега.

Но чего-то в эти дни

Песни льются неумеренно

Непропетые мои.

2010

Осень

Во всей красе приходит осень,

И изменяет краски быт,

Сухие листья ветер носит

По перекрестиям судьбы.

Уже длиннее ночи стали,

Но что считать длину ночей,

И вознеслись на пьедестале

Слова несказанных речей.

Слова, которые не слышат

Ни те, кто близко, кто вдали.

И желуди стучат по крыше,

Не долетая до земли.

Не пробил, видно, час прочтенья

Моих не высказанных слов.

И тает мироощущенье

На основании основ.

Во всей красе приходит осень,

И изменяет краски быт,

Сухие листья ветер носит

По перекрестиям судьбы.

2013

Бабье лето

Я не хочу, чтоб стыла осень,

Чтоб угасали зеленя,

Но жизнь, летящая, уносит

Цветы из жизни и меня.

Уже порушена преграда,

И, может, в пересчете дни,

И лишь последняя отрада –

Твоей любви живой родник.

Когда в последие мгновенья

Звучат стенания твои,

Все воздаяния мои –

Твои вне всякого сомненья.

И отступают мрак и ложь,

И только естесство наружу,

И ты наградою берешь

Мою пылающую душу.

2013

Сонет 137

Словно низвергнув невзгоды свои

В злобном оскале бросались на скалы

Волны, что ласково прежде ласкали

Эти же скалы в усталой любви.

Так же взрываются страсти твои,

Если покажется будто сказали

Что-то не так, превращая розарий

В лозы с шипами в багряной крови.

Светлые ночи и темные дни.

Вот бы погода менялась не очень

Сильно, и в небе ночные огни

Стыли не долго, и медлила осень,

Листьев зеленых наряд сохранив,

В небе оставив лазурную просинь.

2004

Сирия

Всегда неупокой над бурным океаном,

А, может быть, пора уже открыть глаза.

Летят, спешат помочь сирийцам окаянным,

На нашем корабле подняли паруса.

Ливийцам помогли, они посла убили,

Вот прямо на лицо вся помощь эта, вся.

История всегда из небыли и были,

Зарезали посла, как режут порося.

Теперь пошел бардак с Асадом очумелым,

А, может быть, пускай сидит себе сопит,

А мы теперь своим уже займемся делом –

С напрягой уберем бюджетный дефицит.

Но все же у меня еще одно сомненье,

А кто же у него ближайшие друзья.

Там Мао, Тегеран свое гундосят пенье

И хрючит за него там родина моя.

Коль Бог седой молчит, какой организатор

Засветит яркий свет для праведных сердец.

Америка, вперед – очередной диктатор

Когда б от рук твоих обрел бы свой конец.

Стрельба

Мне кажется, что полы очень

Хороший верный точный знак.

Народ Америки не хочет

В Сирийский впутаться бардак.

Ирак, Афганистан с Ливаном

Уже весьма далекий путь.

Давай подружимся с диваном –

Прилечь немного отдохнуть.

И я возил на каре слоган –

Поддержим мы свои войска,

Был, как баран, упертый рогом,

Теперь от прошлого тоска.

Тому неведома свобода,

Кому была рабыней мать.

Неуправляема природа,

Мы ей не можем управлять.

Пускай они едят друг друга,

Пусть будет соусом зарин.

У нас цветет своя округа,

У нас лучи другой зари.

 Бублик

Себе они бублик берут,

Другим дают дырку от бублика.

Вот потому что тут

Вместе и воры, и жулики.

Здесь договор, хоть о чем,

С ними совсем не возможен,

Вмажут потом кирпичем

По одураченной роже.

Вылезет вечно обман

В крошке мельчайшей даже

Особенно, если пахан

В этой замешан лаже.

Себе они бублик берут,

Другим только дырка от бублика.

Дамаск, Тегеран, Бейрут –

Ясно какая публика.

 Полиция

В каждой стране беда

Свои принимает лица,

Вот почему всегда

Людям нужна полиция.

Кажется коп не кумир,

Не сотвори кумира,

Но в копах нуждается мир,

Чтоб не остаться без мира.

Для этого в мире ООН

Был для порядка назначен,

Но жулик и вор закон

Другой устанавливать начал.

Я в размышленьях тону,

Глазами хоть хлопай, не хлопай,

В мире подчас никому

Не хочется сделаться копом.

 Договор

Устрой пробег в Сахаре лыжный

Природе всей наперекор,

Подобным видится облыжный

Теперь Сирийский договор.

Хотя и кажется несложной

Дороги хрупкая стезя,

Но замысел весь невозможный,

Осуществить его нельзя.

Довольный щурится с экрана

Полупридурочный тиран.

С кем договор. Какие страны.

Бейрут, Дамаск и Тегеран.

Меж них на тонких ножках лажа.

Балдой железною звеня,

Процесс разруливает Раша –

Первоисточница вранья.

И в этом облаке обмана

Жует неспелый абрикос

Наш черный президент Обама –

Наивнейший америкос.

Баллада 27

Баллада 27. Одиночество

Как в доме моем одиноко и пусто,

Глядит одиноко оконный проем,

На стенах картины развешаны густо,

А между, что мы пустотою зовем.

Встречаются где-то с лангустом лангуста,

Живет воробьиха в кусте с воробьем,

Как хочется бабу обънять мне до хруста,

Но старость – не сыщешь теперь и с огнем.

Взбирается старость на жизненный бруствер,

Покуда еще я в окопе своем,

Уже не поможет любое искусство

Из жизненной схватки убраться живьем.

Утрачены силы, растрачены чувства,

Всю меру раздач не размерить рублем.

Когда нас положат на ложе Прокруста,

Мы песни о счастьи уже не поем.

Паук паутину повесил на люстру,

Возможно, считает себя королем.

На эту картину глядеть просто грустно,

Да, грустно и пусто мне в доме моем.

Где ты, мое Болдино или Таруса,

Чтоб каждая строчка не пахла старьем,

Я слово за словом слагаю не в усталь,

Мы тщимся и мчимся, покуда живем.

На стенах картины повешаны густо,

А между, что мы пустотою зовем,

Глядит одиноко оконный проем,

Как в доме моем одиноко и пусто.

Молох

Сегодня не узнать, что означает молох.

Не то ли ритуал, не то ли Молох – бог.

Вот ясно для меня, возьмите, серп и молот,

А с молохом кого позвать, чтобы помог.

Искусство для себя потребует картину.

Здесь образ, как всегда: со знаменем вперед.

Поэтому и я такой же путь прикину,

Что Молох – это Бог, точней, рогатый Черт.

Устроился сидит над огненной гиенной

И собирает жертв обильный урожай,

Не хочет стариков, уже судьбой согбенных,

Сидит рогатый Черт – младенцев подавай.

И вот живой народ несет своих младенцев,

Чтоб бросить их живьем в пылающий огонь.

О люди, между нас так много извращенцев,

И каждый говорит: я верую – не тронь.

Искусство для себя потребует картину.

Здесь образ, как всегда: со знаменем вперед.

А нынче, погляди, создали Хиросиму.

Где лучше ритуал? Сам черт не разберет.

Леда и лебедь

                                          П.Рубенс. Леда и лебедь

* * *

Возьми свяжи концами нить,

Нить, пробегающую мимо,

Чтоб как-нибудь осуществить,

Что вовсе неосуществимо.

Из кухни в космос никого

Не вывести, хотя б хотелось,

В скафандре даже для того

Сначала разместивши тело.

Художник, этот образ твой

В реальность вписан очень слабо

Ведь даже лебедь молодой

В оргазм живой не вгонит бабу.

Ах птица эта так бела,

Ах эти ласки так любимы.

Но это разные тела.

Тела... Тела несовместимы.

Возьми свяжи концами нить,

Нить, пробегающую мимо,

Чтоб как-нибудь осуществить,

Что вовсе неосуществимо.

 Сонет 265. Леда

Бледнеют краски выцветших легенд

Покуда лодка Леты у причала,

А память все мечты минувших лет

Лелеет без конца их и начала.

Искусство вяжет, тянет свою нить

И как не посмотри на это снова,

Все тщетно, невозможно отличить

Хорошее на теле у плохого.

Нас время одевает пустотой,

В которой не наметить даже следа,

Но, может быть, я, может, лебедь твой,

Ты – мне судьбой дарованная Леда.

Спасибо хоть за то, что сказка эта

Наследие твое, мифическая Леда.

Сонет 266

Уходят в Лету годы без следа,

Уходят люди, не оставив следа,

Вон к Леде лебедь залетел когда,

А нам досель жива легенда эта.

Нам всем мечта – испить любовный яд.

А лебедь белый только знак наружный.

От чувств любовных трудно устоять,

Не в силах даже женщине замужней.

Лишь только замерцает благодать –

Так тщимся ухватить с шипами розу.

Ах птица-лебедь. Лебедь. Где. Куда.

Как лучше лечь. Принять какую позу.

Мораль и нравственность упали ниц.

Лишь только страсть без меры и границ.

Леда и лебедь

Нам что-нибудь большое очень хочется.

Любви – так бога, если нет – тоска.

Кормленье грудью, а, гляди, молочница,

А Леде лебедь вместо мужика.

Вот анекдот. Ну прямо в строки сунется,

Как будто Леде этот дан совет.

Вано, скажи, Вано, ты любишь курицу.

Покушать – да, а чтобы так − то нет.

Есть телевизор, интернет и радио.

Но хочется до смерти прямо нам

Изобразить все это безобразие,

Как некий возвышающий обман.

Судьба бежит дорогою, проложенной,

Но исчезает словно буква ять.

Залезешь в кар с ободранною кожею,

Хотя не можешь каром управлять.

Видение

Сонет 261

Обычно вещи мы рассматриваем с фронта,

А я гляжу почти с обратной стороны,

И кажется иным, что это просто фронда,

Как будто бы гляжу на них я, впрямь, с луны.

Опять же здесь вопрос, что мы воспринимаем,

Кто видит белый цвет, кто черный или как,

Кто жизнь прожил в раю иль по соседству с раем,

Тот видит все не так, как брошенный в Гулаг.

И что тут не случись – у всех различны мненья.

И даже до того – простое не понять,

И некий талмудист напишет объясненье,

Покажется, что корм был точно не в коня.

Обычно вещи мы рассматриваем с фронта,

Коль с задней стороны, так скажут – это фронда.

2013

Сонет 241

Ну что с того, что заполняют вещи,

Как сельди в бочке, все мое жилье,

Судьба моих ты забирала женщин,

Кого живьем, кого пронзив копьем.

Ну что с того, что нынче стал я вещим,

Событий вижу внутреннюю связь.

Лишь только был с любовью я повенчан –

Ты рвала все, промчавшись, озверясь.

Лишь только с виду я кажусь беспечным,

Так поле покрывает полова,

И сыплются на согбенные плечи

Негромких песен грустные слова.

Льет солнце свет еще над головой,

Но нет любимой рядышком со мной.

2012

Сонет 244

Каких людей размытые черты

Являются среди воспоминаний

О жизни, растворившейся, как дым

Костра, где прогорел огонь желаний.

Пожалуй, люди те давно мертвы.

Лишь облик сохранившихся преданий

Остался, позволяя с высоты

Взглянуть на стены виртуальных знаний –

Осточертевший вычурный реликт,

Приобретенный давнею порою,

Который память все еще хранит,

Еще хранит седою головою.

И как приятно нынче или днесь,

Что в прошлом можно что-нибудь прочесть.

2013

Сонет 262

Для тех, кто слеплен из земного теста,

Не помогает перемена мест.

Желанье выражения протеста,

Как юношам желание невест.

И дом жилой, не дом, а катакомбы,

Энергия на много киловатт

Нацелена на сотворенье бомбы,

Чтоб жизни окружающих взорвать.

Вот так и ты весь в облаке дурмана,

Борясь с обманом точно, как бомбист,

Зациклился на облике Обамы,

Как некий оборзевший террорист.

Пойди к врачу, быть может, по плечу

Тебя покуда вылечить, ...

2013

Сонет 263

Всегда легко обман предпологать,

Ведь каждый был обманутым когда-то.

Другие не помогут берега,

Далекая на отгородит дата.

В обмане, как в тюрбане, голова

Заботливо стоит на карауле.

Жены моей последние слова,

Она скзала: всех нас обманули.

Обман подчас неразличим на вкус,

Под истину подделан очень ловко.

Просил я пшенку, выдала кус-кус

На завтрак мне любезная золовка.

Один вопрос, а где к нему ответ.

Как из обмана вылезти на свет.

2013

Сонет 264

Она сказала, знаешь, милый мой,

Подчас все вещи в заданном размере.

Наверное, нам выдано судьбой,

Чтоб для него мы открывали двери.

Он только взглядом намечал свой путь –

У нас в руках уже дверные ручки.

Приятно было двери разомкнуть

Без всякого желания получки.

Но что-то ты у входа в новый терем

Остановилась, бросив, милый мой,

Уж не пора ли отойти от двери,

Тихонечко направившись домой.

Весельем обернулись все потери,

Теперь другие открывают двери.

2013

Сонет 253

Ужель бывает, чтобы смысл глубокий,

Души живые обнаживши раны,

Тумана пелену в струе обмана

Заплел бы в убегающие строки.

Возможно, это просто невозможно.

Как будто в пол заделанные лаги

Мы тексты, что находим на бумаге,

Обычно принимаем непреложно.

Я думаю, всегда писатель вправе

Так мастерски свою построить фразу,

Чтоб истина сияла там алмазом

В кольце на пальце в золотой оправе.

Известно все же, люди, без труда

Не вынуть даже рыбку из пруда.

2013

Сонет 256

Я, как бурлак, вожу свою баржу,

А надо мною меч Дамоклов виснет,

И вижу, что из жизни ухожу

Неудержимо и еще при жизни.

Мне больше не хватает куражу

Не замечать отметины на теле,

Когда бессонной ночью я лежу

На постаревшей выцветшей постели.

Как быстро вниз бежит моя стезя

На этом предпоследнем переходе

И в стороны идут мои друзья,

Друзьями, впрочем, бывшие лишь вроде.

Но знаю: утром мне пришлет привет

В окно впорхнувший радостный рассвет.

2013

Любовь по скайпу

Б. Шаляпин. Обнаженная

Счастье, мое мнение, нам недостижимо,

Пролетает мимо словно самолет,

А когда ухватишь, чтоб оно не мимо,

Краткое мгновение, да и скользкий лед.

Чувство обитает в сиське или письке,

Говорят, бывает даже целый год.

Чудеса случались и по переписке.

Думаю, по почте – это от невзгод.

Тут один недавно полюбил китайку.

Полюбить китайку, что-то тут не так.

А сосед мой Петя любится по скайпу.

Кажется мне, парень истинный чудак.

Захожу недавно, затряслись все жилы,

У него компьютер на большой экран,

И гляжу там баба, баба обнажилась

И легла нагая на цветной диван.

Я от этой сцены весь застыл в тревоге.

И стою в тревоге около дверей,

А нагая баба разбросала ноги

И лицо такое – ну давай скорей.

Счастье, мое мнение, нам недостижимо,

Пролетает мимо словно самолет.

Только эта баба целится не мнимо.

Ей теперь по почте Петя деньги шлет.

5 июля

Сонет 260. 5 июля

Друзья мои, я просто ухожу
От этого, не поделившись с вами,
Ведь невозможно выразить всю жуть
Какими-то обычными словами.

Проходит время. Нудно, как вранье,
Забвение, покуда чувства меркнут,
И кружится все ближе воронье,
Высматривая следущую жертву.

О Господи, даруй душе покой,
Прими, покой, меня в свои объятья.
Ведь невозможно встретиться с другой --
Единственной, как ты, Катюша, Катя.

Проходит время. Нудно, как вранье,
Забвение. И кружит воронье.

Баллада 25

Мы ветром наполняем паруса
Иль за конями мчатся наши сани
И сзади остается полоса,
Которую мы заполняем сами.
За нами результаты наших дел,
Судьбою предназначенные сделать,
А то ли это, то, что сам хотел,
Не черным ль стало, что казалось белым.

Кто в мраморе, а кто возведен в сан,
Кто был в тюрьме, а кто на поле брани,
Кому досталось видеть чудеса,
Кому вослед лишь всплески грубой брани.
Кто прошагал легко по грудам тел,
Кто о своем всегда нудился теле,
Кто пред другим прополз на животе,
Чтоб черное по жизни стало белым.

Какой судьба нам выдала устав,
Какой и где мы посетили саммит,
Где отдыхали, от трудов устав,
Какими зацелованы устами.
Каков же совершений всех удел,
Достойны ли, чтоб возносилась стела,
А то ли это, то, что сам хотел,
Не черным ль стало, что казалось белым.

Мой милый друг, я очень старым стал
И лишь в строках подчас казался смелым,
Но, можеть быть, старался неспроста,
Чтоб черное по жизни стало белым.

Песни

Дорогой читатель, я делаю попытку показать тебе четыре песни -- Лилит, Гитара, Вечер и Отрада. Музыка моя, стихи мои, пою я. Играет на гитаре Александр Варавко. Видео сделала
моя внучка -- Anna Saul.

1.                               http://www.youtube.com/watch?v=3vFd1FXsAsA&feature=youtu.be

2.                               http://www.youtube.com/watch?v=gHME1zokbfc&feature=youtu.be

3.                               http://www.youtube.com/watch?v=7JeP0xfCCPg&feature=youtu.be

4.                               http://www.youtube.com/watch?v=OgUB2BYJ1bc&feature=youtu.be

Конец света

Мы тешимся любовью.

От этого явленья

Все больше поголовье

Земного населенья.

Мужик в творении ловкий

К утру спешит с кровати,

И – побежал с винтовкой

К детишкам, убивать их.

И каждый, даже скверный,

Прет бабе сиськи тронуть,

А производство спермы,

Глянь, больше, чем патронов.

Убийство маломерным

Совсем невыносимо.

Для этого, наверно,

Создали Хиросиму.

Но бомба в морду тычет.

Игрушка словно нарды.

Убили сотню тысяч,

А надобны миллиарды.

Мы тешимся любовью,

Чирикая, как птицы,

Включая мудрость совью –

Достанет ли пшеницы.

Но не темнеют дали,

Волнения – уродство,

Ученые создали

Ей перепроизводство.

Наука вдаль стремится,

Чего не напорола,

Глядите, из пшеницы

Нагнали этанола.

Все больше поголовье.

От этого явленья,

Скажу я без злословья, −

Земное потепленье.

Разъярилась природа,

Бушуют грозы, бури,

Тому еще полгода

Нью-Йорк едва не сдули.

Все ж страшно перед новью:

Ведь сменятся активы.

Используйте с любовью

Всегда контрацептивы.

Абажур Победы

Я тоже для Скойбеды абажур.
Пусть этой гаде, право, станет легче,
Поскольку я совсем не нахожу
Отличия промеж СС и Смершем.

И все же, как приятен этот вид,
Открывший душу милой всем Скойбеды,
Как видим, эта гада говорит
От имени изгаженной Победы.

Пускай теперь над Рашей абажур
Сияет, утверждаясь в новой силе,
Тогда хотя б мозгам докатит жуть,
Кого же и когда вы победили.

Мама

Сонет 257

Опять весна. Деревья расцвели,

Покрылись зеленью и потянулись

К свету. Трава пробилась из земли.

У телефона я сижу на стуле.

Ах мама, мама, жизни моей нить,

Ах океан, ах, ах, какие дали,

А трубку снять и маме позвонить

Мне некогда, мне времени не дали.

Бегут по клеткам дни календаря,

Сменяются закаты и рассветы,

А той, которой я благодаря

Живу, сказать два слова уже нету

И двух минут. Такие пироги

Испечены. Хоть память береги.

Мама

Живем, живем, живем, а кто с тобою рядом.

А кто с тобою рядом. Один большой вопрос.

Из Раши уходя, я взял твои награды,

В один большой мешок и на помойку снес.

Далекие года, совсем другие дали,

Другого неба цвет. Зеленая трава.

А рядом за столом, напяливши медали,

“Герои“ прошлых лет, как в поле полова.

Живем, живем, живем, пока бежит водица.

А кто с тобою рядом. Один большой вопрос.

Уже к закату жизнь – и только тем гордиться,

Лишь только местом, где родиться довелось.

Года, года, года, идут по склону люди.

То солнца льется свет, а то кропит дождем.

Как было б хорошо украсить наши груди

Наградами страны, в которой мы живем.

Margot Woelk

В памяти хоть за сто лет
Что-нибудь останется.
Этот фюрер-людоед --
Вегетарианец.

А в мозгах имел изъян,
Страхами приправленный,
Он боялся англичан:
Ими быть отравленным.

И забот промежду всех
В своем волчьем логове
Отобрал пятнадцать дев,
Чтобы пищу пробовать.

Ты куда, куда вела,
Должность очень важная,
Думаю я, что была
Служба эта страшная.

Так тянулся путь земной,
Завершившись бомбою.
Ты удрала, за собой
Бросив жизнь бездонную.

А когда взошел посев
И пришли спасители,
Расстреляли девок всех,
Даже рук не вытерли.

Май, конец войны, пригож.
Каждый ли помилован.
Ан нашли тебя и что ж --
Принялись насиловать.

Память словно острый нож.
Я сижу кумекаю.
Твоя исповедь -- живешь
Долбанной калекою.
 

Матрешка

Сонет 247

Насыпались, как прошлогодний снег,

На плечи позабытые печали

И твой давно уж не звучавший сленг

Из прошлого ко мне опять причалил.

Как кубики сложились этажи,

А жизни смысл остался обесточен.

Глядели окнами ночные витражи

На лужи вдоль нехоженных обочин.

Во тьме ночи все продолжала течь

И мнилась четкой вовсе не размытой

Твоя ко мне направленная речь

С обидою какой-то, неприкрытой.

И твой портрет, висящий на стене,

Вдруг показалось, улыбнулся мне.

Сонет 248

Глядишь – ну просто прокурор.

Не напрягайся зря, дурешка.

Ты деревянная матрешка,

В тебе матрешечный набор.

Почто не так, неровен час.

Иль сладость жизни, или жалость,

Непустоты тебе досталась

Всего лишь маленькая часть.

Какие краски, гладок лак.

Ты деревянная матрешка,

Тебе цена всего лишь трешка,

А я люблю тебя, дурак.

День угасает, свет погас,

Сжигает с воем хитер газ.

Сонет 251

Жизнь иногда покажется нам глупой,

Обманет если, сразу на все сто.

Вот, положила мне к тарелке с супом

Покушать, ложку чайную на стол.

И чтоб остаться хоть немножко сытым,

Я покупаю этот весь дурдом,

Черпаю из огромного корыта

Похлебку с широко открытым ртом.

И снова я ничтожен, мелкий карлик,

И дольками, уже потерян счет

Которыми, разжевываю гарлик

Зубами, что не выпали еще.

Жуй ананасы, рябчиков жуй.

День твой последний приходит, буржуй.

Сонет 253

Ужель бывает, чтобы смысл глубокий,

Души живые обнаживший раны,

Тумана пелену в струе обмана

Заплел бы в убегающие строки.

Возможно, это просто невозможно.

Как будто в пол заделанные лаги

Мы тексты, что находим на бумаге,

Обычно принимаем непреложно.

Я думаю, всегда писатель в праве

Так мастерски свою построить фразу,

Чтоб истина сияла там алмазом

В кольце на пальце в золотой оправе.

Известно все же, люди, без труда

Не вынуть даже рыбку из пруда.

Сонет 254

Засвербело что-то тело,

Поработать захотело.

Ляжь скорее, идиот,

Это, может быть, пройдет.

Я разлегся на диване

В устремлении к нирване.

И свербению назло

Мне лежанье помогло.

Чтобы сбросить с плеч заботы

О желании работы,

Путь простой, предельно сжат −

Надо только полежать.

И для этого мне дан

Восхитительный диван.

 Сонет 256

Я, как бурлак, вожу свою баржу,

А надо мною меч Дамоклов виснет,

И вижу, что из жизни ухожу

Неудержимо и еще при жизни.

Мне больше не хватает куражу

Не замечать отметины на теле,

Когда бессонной ночью я лежу

На постаревшей выцветшей постели.

Как быстро вниз бежит моя стезя

На этом предпоследнем переходе

И в стороны идут мои друзья,

Друзьями, впрочем, бывшие лишь вроде.

Но знаю: утром мне пришлет привет

В окно впрхнувший радостный рассвет.

 Баллада 23

Неумолимо с угасаньем чувства

Кончается звучанье песнопений.

Ужели же и письменно и устно

Я перестану говорить со всеми,

Внимавшими загадочному слову,

Чтобы желаний призрачные тени, 

Терзающие память вновь и снова,

Ложились на заросшие ступени.

Один грущу, с тобою пустотою

Заполнено пространство. Раздвоений

Число растет с такою быстротою,

Что сонм советов, мнений, откровений

Остался, как измятая полова,

Чтоб отзвуки нескладных наслаждений,

Терзающие память вновь и снова,

Ложились на заросшие ступени.

Жду доктора. Сижу уже устало.

Я ожидаю, жажду излечений

От всех болезней. С чистого листа ли

Я понимаю всю тщету мучений –

Подарок мне от доктора седого,

Чтоб мысли, набежавшие по теме,

Терзающие память вновь и снова,

Ложились на заросшие ступени.

Мой друг, нам не найти нигде иного.

Везде мечты желаний и хотений,

Терзающие память вновь и снова,

Ложились на заросшие ступени.

 Баллада 24

Больной вопрос – чем кончить, где начать,

Шагающим по жизни неумело,

Чтобы частей отмеренная часть

Намеренно бы возносилась стелой,

На шпиле где Борух и Адонай,

Пойди узнай, какой из них который,

Хоть сколько, напрягаясь, не читай

От времени зашоренную Тору.

Как разглядеть незрячему очаг –

Рисунок на асфальте детский мелом,

Зане не помешать ему кричать,

Как хорошо, как он прекрасно сделан.

Узнаешь ли, помешивая чай,

Как создан мир был и в какую пору,

Хоть сколько, напрягаясь, не читай

От времени зашоренную Тору.

Ведь нынче и хожденье по врачам

Является совсем другим уделом,

Других лечений новая печать

Лекарством, предназначенным для тела.

Ведь сколько новых средств, вот сосчитай,

И только для сердечного мотора,

Хоть сколько, напрягаясь, не читай

От времени зашоренную Тору.

Ты, милый, все же не залезешь в рай,

Ошарпанную не покинешь нору,

Хоть сколько, напрягаясь, не читай

От времени зашоренную Тору.