Сонет 187

Часть сволочности с нежною душой
Помешена в тебе наполовину.
Как первая -- претензии к другой
Бессмысленны, когда нож режет спину.

Трель жаворонка здесь в сонливость совью
Замешена, и ненависть с любовью,
И зло с добром, я вижу, вместе тут
Рука об руку рядышком идут.

Коварство -- верность. Нету превосходства
Здесь красоты над гадостью уродства.
На письменном столе лежит стило,
А в закуточке ведьмы помело.

Каких частей немыслимая смесь
И все ж не полный образ будет здесь.

ЦЫГАНОЧКА

Цыганочка

Дома я, а за стеной
Буря, нету слада,
Застилают свет дневной
Хлопья снегопада.
В профиль то, а то в анфас
Вертит морду ветер,
Кто, скажите, в этот час,
Кто за все в ответе.

Эх раз, еще раз,
Еще много, много раз,
Лучше много раз по разу,
Чем ни разу много раз.

Слышу быстрые шаги,
Ах, скрипят ступени.
Дорогая, помоги,
Выведи из тени.
Дорогая, не кори,
Помоги мне, Лада,
Долькой счастья одари,
Больше мне не надо.

Эх раз, лучше раз
Победит тебя соблазн,
Не отведать чем соблазна
Даже очень много раз.

Разболелась голова,
Раззудились ноги,
Будут к ланчу нам в аванс
С вишнею пироги.
Будет варенная снедь
На столе в тарелках,
Будем мы с тобой сидеть,
Как на посиделках.

Эх раз, в этот раз
Мне любимая не даст,
Не охватит даже разум
Обоснованный отказ.

Здесь болит, а здесь печет
И живот схватило.
Отмеряют стрелки счет,
Жаль, что не в полсилы.
Застилают свет дневной
Хлопья снегопада.
Дома я, а за стеной
Буря ─ нету слада.

Эх, обилие зараз
Трудно вылечить за раз,
Если каждую заразу
Лечит доктор Карабас.

Тут не церковь, не кабак,
Не палата хосписа.
Ну и что же здесь не так,
Ежели мне хочется.
Никогда, так никогда ─
Мне тугое тело,
Отошли мои года,
Юность отлетела.

Эх раз, еще раз,
Еще много, много раз,
Лучше много раз по разу,
Чем ни разу много раз.

2010

Отрада

Мы все думаем, что смерть
Старая и злая,
На мою б вам посмотреть ─
Баба молодая.
На мою б вам посмотреть,
Тело ─ совершенство,
Знать, досталось помереть,
Хоть за миг блаженства.

Мы стремимся обойти
Кочки да овраги,
Все одно в конце пути
Канцеры и раки.
Жизнью выдано сполна
Мне на каждой части,
Но закончилась она
В сладости и счастьи.

Плещется судьбы волна
По ее условию,
Расплескалася она
Светлою любовью.
Дорогая, не кори,
Не грусти, не надо,
Что об этом говорить ─
Ты моя отрада.

2010

Новый Год

Сонет 146

Новый Год, Новый Год,
Поздравленья с Новым Годом,
Пусть счастливая погода
Нас в грядущее ведет.

Новый Год – поворот,
Новогодние подарки,
Пусть любви светло и ярко
Нам подарит Новый Год.

Новый Год, Новый Год.
Даже если жизнь поранит
Словно в Новом Орлеане,
Пусть в дальнейшем повезет.

Новый Год, как высший дар,
Вниз пошел блестящий шар.

2005

“Голова” 5764 года

Солнце скрывается под небосвод,
Восходит на небо луна.
Сегодня, милая, наш Новый Год
С названием Рош Ашана.

Молюсь, пусть дарует Всевышний жизнь,
Любовь, и добро, и милость,
Милая вместе со мною молись,
Чтоб это все совершилось.

Надеюсь, что нас Всевышний опять
Внесет в Книгу Жизни – итогом
Судного Дня и поставит печать,
Чтоб дальше жили под Богом.

Солнце скрывается под небосвод,
Восходит на небо луна.
Сегодня, милая, наш Новый Год
С названием Рош Ашана.

2003

* * *

Здесь мировые связи не ослабли.
И дочь моя на днях с двумя детьми
Уехала в “Доминикан Рипаблик”
Там, на неделю, отпуск провести.

Пока они купались в океане,
Где горизонт маячил впереди,
Потомок немцев, “бойфренд”, старшей – Ани,
Принес, поставил елку, нарядил.

Взглянул в глаза с улыбкой быстротечной.
- Звезду Давида, отдавая мзду,
Заменим мы звездой пятиконечной.
И на верхушку укрепил звезду.

Зажглись огни – зеленое сиянье.
Почти беззвучно вылетело с уст,
Когда сложил подарки он в молчаньи –
Будь “Кристмас три”, как Ханукальный куст.

Горят огни – зеленое сиянье,
Горят огни и думается мне –
Потомок, убивавших предков Ани,
Живой на изменившейся земле.

Зеленое сиянье сквозь потемки.
А внуки внуков не дождутся ли,
Чтобы арабов нынешних потомки
Евреям этим елки принесли.

2002

5745

Вьется от доли к недоле
Судьбы вековечная нить.
Снова опять из неволи
Надо нам выходить.

Будто не полностью выпит
Горем наполненный Нил,
Снова сегодня Египет,
Который вчера еще был.

Спереди, слева и справа,
Сзади ─ распластанным ниц
Снова не выдано право
Переступленья границ.

Лишь бесконечная трасса,
Замкнутый круг. И едва
В память впорхнувшая пасха,
Седер и Хаггада.

1985

Зеленая звезда

Когда сполна изъята мзда
За старость и за детство,
Взойди, зеленая звезда,
Глазами поглядеться.

Взойди, звезда на небосвод,
Без устали сжигая
Тоску затасканных забот
В бездонности трамваев.

Хотя натянута узда,
Везде бразды, повсюду,
Гори, зеленая звезда
На небе знаком чуда.

1979


* * *

Дорога бежит за моею спиной.
Народа... Я чужд им, я лишний.
Свод неба лежит над моей головой.
Спасибо Тебе, Всевышний.

Всевышний, спасибо, послушай: сюда
Взгляни из безбрежнего Неба.
Спасибо за все Тебе то, что мне дал,
А также за то, что мне не дал.

Спасибо, что не дал махать мне мечом,
Ходить портупеей объятым,
Носить на плече автомат за плечом
Старлеем ли, просто солдатом.

Что не дал ступить на болотную гать,
Не дал оказаться воспетым,
Но все же позволил мне вирши слагать,
Чтоб быть неизвестным поэтом.

И слушаешь если, скажи-ка тогда:
Ты не дал иль мы натворили
С женою ─ уйдут в никуда
Названия наших фамилий.

Всевышний, спасибо, послушай: сюда
Взгляни из безбрежнего Неба.
Спасибо за все Тебе то, что мне дал,
А также за то, что мне не дал.

2003

* * *

Все ждем чего-то, все чего-то ждем.
Как будто вспыхнет заданная дата
И, оросив нас золотым дождем,
Вдруг унесет в небывшее куда-то.

И, следуя за вереницей дат,
В потоке времени я вместе с нею рею,
Лечу, как не поверженный солдат,
Задачей направляемый своею.

Где данный ожиданию резон,
Какого блага я достичь сумею,
Когда, пересекая горизонт,
Отпущенное время одолею.

Все ждем чего-то, все чего-то ждем.
Как будто вспыхнет заданная дата
И, оросив нас золотым дождем,
Вдруг унесет в небывшее куда-то.

2009

Post cards

КОМПЛЕКТ ОТКРЫТОК ВЕРОНИКИ ГАШУРОВОЙ

М.Е.Юпп и В.Д.Гашурова


Впервые в истории эмиграции у художницы “Второй” волны Вероники Гашуровой был издан комплект из 12 открыток в издательстве “Сад искусств”, СПб, 2009, тираж 500 экз. На внутренней стороне обложки опубликован текст М.Е.Юппа “Художественные миры Вероники Гашуровой”.
Предо мной на столе эти открытки. Я пытаюсь разложить их по группам и это получается. Создается несколько групп, что говорит о широком диапазоне творческой деятельности автора. Однако вся подборка лучше разделяется на две части: реалистическую и абстрактную. При том последняя имеет совершенно самобытный характер. Я, как мне кажется, мог бы отнести ее к сюрреализму, где реальные предметы находятся или соединены с неким абстрактным предметом, или его положением. Здесь же реальные предметы окружены, вписаны в некоторую абстрактность, не соединяясь с ней, только находясь в ее окружении. Но всю подборку, в целом, пронизывает свойственное всем людям и особенно красивым женщинам чувство кратковременности молодости и красоты и неминуемое их увядание.
Рассмотрим пару открыток более подробно.
“Как хороши, как свежи были розы”.

Здесь изобраны два букета, свежие цветы и те же, но увядающие розы с опадающими лепестками. Необычная композиция. Обе вазы с цветами расположены в некотором абстрактном пространстве. Как правило, стихи или прозу иллюстрируют картинками, а я, напротив, поставлю сюда мои стихи.

Розы

Мысли наги, ноги босы.
В маске солнечных лучей
Просинь неба красит розы
В боль несказанных речей.

Розы. Бархатные розы,
Перепутанность полос.
Лепестками никнет россыпь
Негой пахнущих волос.

Над цветами вьется прядка,
Запах солнечный храня,
Юность, юность больно кратка
В храме вечного огня.

Юность, юность, как ты кратка.
Промелькнула будто миг.
Нежность розы льнет утратой,
Невозвратностью томит.

“Двадцатый век”.

Изображение, в основном, абстрактно. В какой-то мере автору удалось, может быть, угадать и мое представление об этом времени, которое невозможно выразить и сформулировать. Однако, думаю, что главную нагрузку несет фигура мужчины, отбрасывающая тень в пространство. Тень изломана, искорежена под прямым углом. Символ изломанной судьбы человечества в двадцатом веке и личной судьбы автора, перемещенной за годы скитаний с одого континента на другой. Не могу удержаться, чтобы не проиллюстрировать прием излома тени, имеющийся в моей поэме “Иеремия”. Вот несколько строк:

На вершине смерть с косой.
Солнце краешком заходит,
Отложив на небосводе
Тень огромной полосой.

Искривив на небесах
Переломанные ноги,
Исчисляет смерть итоги
Все в предсмертных письменах.

Черным ужасом горит
Хохот смерти, холод эха
В страхе рушит взмахи смеха
В темных скалах о гранит.



Напряженность существования отмечается и в пейзажных изображениях осени в природе, “Ветер осени” и “Мой сад”.
Мне довелось несколько раз видеть в квартире М.Е.Юппа три картины Вероники Гашуровой: “Нагая”, “Mанят дали…” и “Осень”. Должен отметить, что красочная палитра открыток ярче и более оптимистична.

Сивилла

G.D. Cerrini. Сивилла и Аполлон

Сегодня из черной газетной страницы

Без помпы, конечно, и всякого шума
Сивилла решила ко мне заявиться
Из древнего римского города Кумы.

Во всяком явлении искорка света,
Я счастлив, легенду я зримо увидел,
Которую в древности, знаю, Овидий
О встрече Энея с тобою поведал.

Что ты рассказала, не ставя купюры,
Хотел Аполлон оросить твое лоно,
Но ты отказала, вот старая дура,
Отдаться ему самому Аполлону.

Хоть Бог обещал, что любое желанье
Исполнеит твое, чтобы ни захотела,
Как будто бы можно одними словами
Без рук и без губ дотянуться до тела.

Тогда попросила ты столько лет жизни,
Как много песчинок уместится в горсти.
Бог путь твой на много столетий нанизал,
Пока не иссохнут и жилы, и кости.

Промчались столетия. Верьте, не верьте,
Что тело, как ветка сухая застыло.
Чего же теперь ты желаешь, Сивилла?
Я нынче мечтаю, мечтаю о смерти.

И ты рассказала, не ставя купюры,
Хотел Аполлон оросить твое лоно,
Но ты отказала, вот старая дура,
Отдаться ему самому Аполлону.

2009

А. Каневский. Сивилла

Нелегалка

Олене

Ты моя, дорога дальняя,
Не придумаешь в бреду,
Иммигрантка нелегальная
Я из Мексики бреду.

Сколько вынести положено,
Стало будто все равно,
Подвернулась моя ноженька
И опухла, как бревно.

И лежит земля бесплодная,
Нет, глянь, дыни, блещет плешь.
Ах какая я голодная,
Хочешь пей, а хочешь ешь.

Зеленеет сласть прохладная,
Но обидно, чуть до слез,
Ах какая я нескладная,
Прохватил меня понос.

Здесь не ходят люди толпами,
Не прибиться, не слинять.
Проводник ─ мудак задолбанный,
Домогается меня.

Ах судьба, судьбина злостная,
Не добраться, чую я
В злой пустыне ночкой темною,
В благодатные края.

Нет, добралась, вся измятая,
Видно, вынес твердый нрав,
И тружусь я, как проклятая,
Не дают лишь только прав.

Да, великая ты нация,
Твой закон всегда суров,
Ждет на хлопковых плантациях
Понавезенных рабов.

Ты моя, дорога дальняя,
Не придумаешь в бреду,
Иммигрантка нелегальная
Я Америкой бреду.

День памяти жертв тоталитаризма

Тоталитаризм
( немецкий национал-социализм, русский cоциализм)



Давно ли к слову “коммунизм”
Искал, подыскивал все рифмы,
Теперь зарифмовал я их бы
Со словом “тоталитаризм” .
Тогда, когда метель мела
И ветер дул во все пределы,
История, твои дела?
Ты привела, куда хотела?
Не ты ли привнесла идей ─
Улучшить общество, и тризну
Былого прошлого, и дверь
Открыла тоталитаризму.
Я, может, преъявляю зря
Тебе претензии за дело,
Ты за делами не потела,
Тебе дела ─ до фонаря.
Чтоб светоч жизни не угас,
Призыв придуман был неистов:
Нам надо уничтожить класс
Помещиков-капиталлистов.



А мозг был ограничен, мал
Мой, чтобы думать мало-мальски,
И я спокойно принимал
Сей гнусный тезис каннибальский.
А там, совсем недалеко,
Другие люди жили, верив,
Что счастья им достичь легко ─
Уничтожением евреев.
Как будто на прием к врачу,
Какой режим мне лучше, ближе.
Теперь уже не промолчу:
Я тот и этот ненавижу.

2004

Хатынь



Родные наши! В печали великой,
Склонивши головы, стоим перед вами.
Вы не покорились убийцам диким
В черные дни борьбы с врагами.
Во имя Отчизны смерть вы приняли,
Но ваши сердца для нас пламенеют
Вечной памятью, вечной печалью
Над вечной землей с ярким солнцем над нею.

В солнечный день ─ весны начало,
Фашисты в сарай словно коров
Всех людей, старых и малых,
Согнали из всех деревенских домов.

Заперли дверь и затем запалили,
А тех, кто пытался спастись от огня,
Назад пулеметным огнем заносили,
Живых людей в крематорий гоня.

В убийствах таких понимали толк.
Спешили. Дома догорали.
В жизни, где каждый каждому волк,
Сегодня они пировали.

Война отгремела. Страна ожила,
Но здесь не стучали копыта.
Дорога от тракта сюда не вела ─
Казалось, что все позабыто.

Что время застыло, не зная страстей,
Неся караул благородный,
Когда по приказу высоких властей,
Здесь памятник создан народный.

И с этой поры словно символ прощальный,
Павших героев за правое дело
Звон колокольный, электропечальный,
Льется над всею землей Руси Белой.

Хожу по плитам Хатыни долго.
И снова, и снова готов бродить.
А кто, скажите мне, в силу долга
Обязан погибших был защитить.

В стране, где власть в руках у генсека,
Где только волю его творят,
На совести этого человека
Судьба народа, твоя и моя.

И если я завтра помру от болезни,
Которую вылечить где-то пустяк,
Кому для совести будет полезно
Памятник мне возвести на костях?

Родные наши! В печали великой,
Склонивши головы, стоим перед вами.
Вы не покорились убийцам диким
В черные дни борьбы с врагами.
Во имя Отчизны смерть вы приняли,
Но ваши сердца для нас пламенеют
Вечной памятью, вечной печалью
Над вечной землей с ярким солнцем над нею.

1975

Хайбах
Депортация чеченцев, 1944 г.
Погибли 705 чел.



Вершины гор молчат,
Хоть память не бела,
Ей как-то не с руки
С трагедией проститься.
Случился снегопад,
Из горного села,
Чтоб сесть в грузовики,
Не все смогли спуститься.
Решение нашли
Для немощных, недужных:
Согнали всех в конюшню
И заживо сожгли.
Где зверств живых места,
Там память кроет прах.
Добавим мы сюда
Еще одно ─ Хайбах.
Развеет ветер дым,
Развеет ветер тучи.
Ах немцы, ах Хатынь,
А русские, чем лучше.

2009

Персия

Паранджа

Караван

Глаза излучали немыслимый жар
Пожара. Пожара от вспыхнувшей страсти.
И даже дрожала твоя паранджа
От предощущенья грядущего счастья.
Рождалась мечта о слиянии тел.
Рождалась из недр невозможного чуда.
И только песок равнодушно скрипел,
Бескрайний песок, под ногами верблюдов.

Глаза излучали немыслимый жар
И пламя души прорывалось наружу.
Как тщетно пыталась укрыть паранджа
Тебя от желаний отвратного мужа.
Хотелось сбежать хоть за край миража,
За гребни барханов, под сенью оливы,
С любимым, с любимым в объятьях лежать,
В объятьях лежать молодой и счастливой.

Рассыпались звезды. В полночный Восток
Умчались мы в нежность с тобою и в радость.
Свою паранджу ты зарыла в песок,
Казалось, последнею частью преграды.
Но твой благоверный за грань рубежа
Безжалостно въехал на злобе погони,
В костлявых руках автомат не дрожал,
В оъятия смерти послав нас обоих.

Скончалась мечта о слиянии тел,
Скончалась мечта о возможности чуда.
И только песок равнодушно скрипел,
Бескрайний песок, под ногами верблюдов.

7.16.09

Запруда

Тебе бы выпить оранжад,
Ах соколиная соколица,
Околицею паранджа
Глазными прорезями колется.

Водица хлынет через край,
Дай водоему переполниться,
Хоть заперай, не заперай ─
Вода, как Божия поломница.

Запрудами не запереть,
Прорвется побоку протоками,
Так паранджа, как трафарет
Дверей, означенных порогами.

Не ограничит силы зов
Для тела, пробитого токами,
Любой расписанный узор,
Запретом выданный пророками.

Тебе бы выпить оранжад,
Ах соколиная соколица,
Околицею паранджа
Глазными прорезями колется.

7.19.09

Лифт

Госпиталь. В лифт я его загружал,
К коляске прибитого слабостью,
Как вдруг заходит к нам паранджа
Прямо персидской гадостью.

Как же такое можно посметь
В лоне цивилизации.
Так, наверное, выглядит смерть,
Люди, у каждой нации.

Лифт поднимался, тесня этажи,
Молчу, а в душе истерика.
Как же такое в тебе может жить,
Американская Жмеринка.

7.21.09

Последние слова

Приют Св. Иосифа,
Распятия на стенах

Иные земные законы
Не время ль менять, теребя
Устои, чтоб черные кони
Свезли на кладбище тебя.

Случайность бегущих оказий
При счете бессчетности дней
Сменить на права эвтоназий,
Включаемых волей твоей.

“Распятие”─ символ жестокий,
Едва ли нам в нем рассмотреть
У жертв перебитые ноги,
Распятым приблизиашим смерть.

За что нам наследие мести,
Зачем при любом естесстве,
Что день, всем, собравшимся вместе,
Тебя распинать на кресте.

Иные земные законы
Не время ль менять, теребя
Устои, чтоб черные кони
Свезли на кладбище тебя.


* * *

Речами покаянными
Там дела не стереть,
Где стынет долгожданною,
Желанной стынет смерть.

Устанет настоящее
И станет пировать
Железная ледящая
Больничная кровать.

Помашет белым саваном,
Бери его надень.
С момента того самого ─
Потусторонний день.



Последние слова

Еще не сидел на стуле,
Стоял еще, только вошел
Сказала ─ нас всех обманули,
А позже ─ мне хорошо.

Меняются “беды” и “румы”,
Уже не приносят снедь.
Как медленно очень, бесшумно
К тебе подступает смерть.

Уже высыхают лужи,
Сохнет сырая земля.
Тебе уж ниткто не нужен
Больше. Не нужен и я.

Голубые облака

Приют

Непригодно для житья
Место горького приюта,
Скорбный голос бытия
Не доносится оттуда.

Не доносится до вас,
Люди, горя глас печальный,
Умиранья час начальный
Без убранства, без прикрас.

Где едва-едва горят
Огоньки и пляшут тени
Между этими и теми,
Ни о чем не говоря.

И парит, как мертвый сон,
Разрывая напрочь душу,
Непробившийся наружу
Безнадежный тихий стон.

Не доносится отсюда
Скорбный голос бытия,
Место горького приюта
Непригодно для житья.


Голубые облака

Все, что нажили ─ прожили.
“Ты придешь ─ придет покой.
Дети стали мне чужими,
Только ты остался свой.”

Я своим доселе не был.
Недоступными пока
Оставались в синем небе
Голубые облака.

Ни посты и не престолы,
Только влезешь ─ сразу слазь,
Для меня рубля не стоят,
Не нужна любая власть.

Я своим доселе не был.
Недоступными пока
Оставались в синем небе
Голубые облака.


Собака

Судьба не рыдала, не выла
На эту глухую беду.
И стыла сырая могила
Постыло в неполном ряду.

На этой могиле однако,
Не ведая зла и обид,
Лежала, сдыхая, собака,
Хозяин которой зарыт.

Не бросят на свежую рану
Ни дерево тень и ни куст,
Тут вряд ли кто поздно ли рано
Обронит скупую слезу.

И тают и время, и силы
На самом краю рубежа,
Я знаю ─ на свежей могиле
Мне тоже собакой лежать.



* * *

В жизни все подчас совсем иначе
Посреди фантазий, мифов, снов
Ведь мою привязанность собачью
Люди принимают за любовь.

Кто включает в сердце наши чувства ─
Побежать картинками кино,
Радостно, а чаще будет грустно,
Выключит и станет все равно.

Ах мечта ─ отведать долю счастья,
Надрывать мне душу перестань,
Может быть, привязанность собачья ─
Это не уплаченная дань.

В жизни все подчас совсем иначе
Посреди фантазий, мифов, снов
Ведь мою привязанность собачью
Люди принимают за любовь.

Ответ

Ответ

На здравие понес за упокой,
Рукою грязной микрофон потрогав,
Ты вздумал нам вещать устами Бога,
Но оглянись ─ стоишь к Нему спиной.

Возводишь будто мира легион,
Неведома тебе земная драка,
В случившейся твоей войне с Ираком
Едва ли перебили миллион.

Едва ли перебили миллион,
Пополнить чтобы ада катакомбы,
Все объяснимо ─ не достало бомбы,
Был мирный атом не сооружен.

Ты в милосердие обильно облачен,
Евреев, избежавших Холокоста,
Добить собрался в Палестине просто
И вот без страха вылез на рожон.

Ан не добил. Мечты не расцвели.
Бессилье злобы вырвалось наружу,
Источник гадости, переполняя лужу,
Смердит по-над поверхностью земли.

Вот отчего Великий Запад мой,
На муки не взирая и на жертвы,
Был вынуждаем раз уже не первый
От нечисти очистить Шар Земной.

И лик пока Природы не угас
От мрака, над тобой который веет,
Готовьтесь дать врагу отпор, евреи,
Пусть Неба Свет благославляет нас.

2009

23 февраля, Чечня, депортация чеченцев

Хайбах

..........Депортация. 23 февраля 1944 г.
..........Погибли 705 чел. Руководитель
..........операции ─ комиссар ГБ, впос-
..........ледствии сват А.Косыгина.

Какие времена. Дела, дела, дела.
От мелкого подчас все может измениться.
Случился снегопад. Из горного села,
Чтоб сесть в грузовики, народ не смог
.........................................................спуститься.
Так не идете вниз... Солдаты вверх взошли,
Преодолевши снег и встречный ветер
...........................................................вьюжный.
Согнали всех в конюшню
И заживо сожгли.
Где зверств живых места,
Там память кроет прах.
Добавим мы сюда
Еще одно ─ Хайбах.
Развеет ветер дым,
Развеет ветер тучи.
Ах немцы, ах Хатынь,
А русские, чем лучше.

3.1.09

Вставшим с колен

Я скажу открыто вам,
Впрочем, может, обоюдно,
Не люблю я мусульман,
Что, поверьте, абсолютно.

Но сегодня не пойму,
Вам какой закон Вселенский
Право дал держать в плену
Сотни лет народ чеченский.

Кто вам гвоздь засунул в зад,
И какое ваше дело
Вправо или же налево
Им идти. Какой базар.

Не помог и Божий Храм.
Просто ум совсем уж краток.
Хоть в своем бы доме вам
Навести чуть-чуть порядок.

2009

Холокост

* * *

..........Никто не даст нам избавленья

..........Ни бог, ни царь и ни герой,

..........Добьемся мы освобожденья

..........Своею собственной рукой.

..............................Интернационал

Когда Освенцим возвела Земля,

Евреев поголовно распыляя,

Скажите мне тогда какой Золя

Протестовал, сказав: я обвиняю.

Когда Освенцим возвела Земля

И в ужасе вселенский разум замер,

Какой Всевышний защитил тебя

От газовых, народ еврейский, камер.

Мне не понять до нынешнего дня

Зачем всю жизнь, за что гасили радость

Антисемиты, туркая меня,

Какую я, "я" людям сделал гадость.

Я эту мысль доселе не догнал

И более не буду время тратить.

Я здесь спою интернационал,

Эпиграф прoчитав на автомате.

2008

Иллюстрации к Балладе...

Баллада об обратной дороге

Посвящается памяти
Германа Ядловкера─
родного дяди моей матери.

Осень. Окончилось лето.
В крыши тесня этажи,
Солнцем багровым согретый,
Зрел, вызревая фашизм.

Сочно желтели деревья,
Листья роняя. Кружа
Думали листья: евреям
Самое время бежать.

В дальние, ближние страны
Надо не медля ни дня.
Этим евреям незванным
Дойчланд ─ чужая земля.

Слава изменчива. Слов нет.
Так не семнадцать и лет.
Тенор известный Ядловкер
Не заказал ли билет.

В пятницу вечером чинным
У синагоги стал центр.
Мэтр на пользу общины
Пел благодарный концерт.

Следом Альберту Эйнштейну
Выйти со скрипкой дано.
К сцене протянуты шеи,
Стихли в проезде авто.

Моцарт, Гуно, и Бетховен,
Гайдн ─ творцов весь венец.
Голос стенающий скорбен ─
Богу молился певец.

Божие в сумраке зала.
Богу всегда мы в конце.
Только теперь рассказала,
Вспомнила мать про концерт.

Вспомнила зал опустелый,
Где в полумраке кулис
Рядом с Альбертом Эйнштейном
Высился дядя-артист.

─ Герр… Познакомьтесь, Мария.
Муж ее доктор… Он из
Тех, кто мечтает в Россию…
Там возводить коммунизм.

─ Очень забавная штука.
Видно, пора уезжать.
Мамину правую руку
Физик, склонившись, пожал.

Позже, задумчиво глядя,
Мама спросила в такси:
─ Знаешь, скажи-ка мне, дядя,
Ты почему был таким...

Очень уж высокомерно
Ты говорил, свысока.
Он ведь профессор, наверно,
И знаменит еще как...

─ Браво. Профессор. Он прыткий.
Трудно такое стерпеть:
С мастером рядом на скрипке
Вылез на сцену скрипеть.

Божие в сумраке зала.
Богу всегда мы в конце.
Только теперь рассказала,
Вспомнила мать про концерт.

Медленно встала со стула
Рядом с величьем имен
И протянула сутуло
Память минувших времен.

Мыслей встревоженный улей
Роем жужжит в голове.
Думай о прошлом, не думай ─
Память передана мне.

Время же праведник строгий
Ставит иную печать.
Это в обратной дороге
Скрипки противно кричат.

Это в обратной дороге
Скорбно гудят поезда.
Нет мне обратной... Убогий
Выбор мой только туда.

1983

Стансы

* * *

Не надо посылать гонца ─
В достатке времени, иль скудно.
Я бренной жизни час конца
Всегда предчувствую подспудно.

Мне безразлично, где лежать
Потом. Земли какая квота,
Но все же честно, истлевать
В воде могилы ─ неохота.

Хочу в сухой. Пускай песок
Мой гроб объятьями овеет,
А надо мной, дай только срок,
Сосна пускай зазеленеет.

Не надо посылать гонца ─
В достатке времени, иль скудно.
Я бренной жизни час конца
Всегда предчувствую подспудно.

2008

* * *

Я счастлив, все почти сбылось.
И сотворением предтечи
Ложится золото волос
На неоформленные плечи.

Уже давно не зеленя,
Уже в колосьях зерна зреют
И тихой теплотой меня
Взрастание ребенка греет.

Ты красотой цветешь, дитя,
Ты ввысь идешь, а я обратно.
Мне дни, опавшие летят
Туда, откуда нет возврата.

Я счастлив, все почти сбылось.
И сотворением предтечи
Ложится золото волос
На неоформленные плечи.

2008



* * *

Мне жизнь дарила столько лож,
К которым прижимал я кожу,
Не сосчитать уже. И что ж
Теперь последнее ль тревожу?

Не избежать в конце пути
Больницы, как период в Арле.
И муки, Господи прости,
От раны, закоревшей в марле.

Любимая моя, пока
Любовь над старым ложем веет,
Спустись, родная, свысока
В мои объятия скорее.

Пускай тепло от нежных рук
Согреет алчущие чресла ─
И ложе узкое не тесно,
И ничего уже вокруг.

Мне жизнь дарила столько лож,
К которым прижимал я кожу,
Не сосчитать уже. И что ж
Теперь последнее ль тревожу?

2008

Ночные фонари

Ночные фонари

Ночные фонари
Льют свет, а рядом тени.
И что ни говори,
Сверкающим лучам
Едино: мы одни
С тобой иль вместе с теми,
Кто прожигает жизнь,
Шатаясь по ночам.

Где мой автомобиль,
Уже пуста стоянка.
За нами сказка-быль
В неоновом огне.
Качается асфальт,
А инопланетянка
Все кружит еще вальс,
Притиснувшись ко мне.

Где мой автомобиль,
Облезлая жестянка.
Еще живой утиль
На паркинге в углу.
Пристегнуты ремни,
В моих руках баранка,
Нас желтых фар огни
Несут в дневную мглу.

Мы проживаем дни,
Таскаясь по врачам,
Без разницы одни
С тобой или со всеми
Сверкающим лучам.
До утренней зари
Льют свет, рождая тени,
Ночные фонари.

2008


* * *

Я старый-престарый. Мне прошлого россыпь
Является заполночь часто без спросу.
То вспомнит: мальчишки средь белого снега
Догонят отнять пайку черного хлеба.
То, чтобы наполнить и ложку, и плошку,
На старой аллее сажаю картошку.
А то, как картинка в кино на экране,
Мяч рванный гоняем на тесной поляне.
Как заполночь, прошлое лезет на ложе.
Зачем же меня оно нынче тревожит.

2008

Еврей Зюсс

Что посеешь ─ то пожнешь.
Как все кажется нам просто.
Если будешь сеять рожь,
То не вырастет здесь просо.

Но подчас в других делах,
Где не надо жать и сеять,
Нам другие ветры веют
То за совесть, то за страх.

Если высеешь прогресс,
И глядишь ─ поднялись всходы,
Очень много, друг, народа
Вдруг попрет наперерез.

А плоды твои, глянь, жрут,
Трали-вали, паразиты,
И влекут тебя на суд
Справедливейшей Фемиды.

Где осудят. Благодать,
Коль окажешься евреем,
Как приятно завязать
У жида петлю не шее.

Льется высший свет с небес.
Эх сородичи евреи,
Разве нужен нам прогресс,
Для чего нам жать и сеять.

У кого теперь спросить,
Есть вопрос и нет ответа.
Тут такое дело ─ это,
Помнишь, быть или не быть.

Щедрый ты или скупец,
Смелый или вырос трусом,
Но когда придет конец,
Сможешь, будь евреем Зюссом.

2008

Встреча

Памяти Ю.М.Иофе посвящается

Я не бывал на этом поле бранном,
Мне не достало десяти годов,
Но я себя представил ветераном
В преддверии прощения врагов.

Струится время и вращает даты,
Но прошлое вдруг прыгнет прямо к нам,
С немецким бывшим я сижу солдатом
За столиком у темного окна.

Тебе ─ лицо, печать былых несчастий,
Как будто бы иссек судьбы топор,
Мне ─ сердце разрубил, как на две части,
Болящие еще до этих пор.

Как подсчитать, какие раны хуже,
Да и кому покажешь свой расчет,
Я больше никому нигде не нужен,
Да и тебя не обласкал почет.

Мы пьем вино, а за окошком вьюга,
И кажется, мы оба на мели.
Зачем же, друг, стреляли мы друг в друга,
Зачем войну кровавую вели.

Мы пьем вино, по окончанью вьюги
Придет весна, немножко подожди.
Скажи мне, друг, когда не будут в слуги
К нам больше лезть народные вожди.

Струится время и вращает даты,
Но прошлое вдруг прыгнет прямо к нам,
С немецким бывшим я сижу солдатом
За столиком у темного окна.

2008

Грузия

А.С. Пушкин

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой... Унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит ─ оттого,
Что не любить оно не может.


Вано и Ваня

Хочется кушать Ванюше давно.
Курицу любишь? Спросил он Вано.
Кушать люблю ─ прозвучало в ответ,
Кушать люблю, говорит, а так нет.
Ваня, скажи, любишь ли “осетинов”?
Да, отвечает. А что о “грузинах”?
Нет, он в ответ и от злости алеет,
Как почему? Различить не сумею.
Мы бы “воще” и “грузинов” любили,
Каб не говнюк у них Саакашвили.
Будет, дай срок, там порядок наведен,
Станет и он куклой словно Медведев.

2008


Сонет 169. В защиту Грузии

Уж сколько лет, а все разнообразия
В твоих делах никто не разглядит.
Я вижу, как Осетия-Абхазия
Твой, “ Раша”, разжигают аппетит.

Через века одна и та же практика,
Одна и та же у кормила власть.
Кавказ сегодня ─ старая Прибалтика,
Чужого мяса временная сласть.

Молдавия, Чечня, Европа, Азия...
Никак не растасуешь по местам.
А тут еще нежданная оказия ─
Сорвавшийся с крючка Афганистан.

Все не дождусь, когда уже черед ─
И Божья Длань грязь с глобуса сотрет.

2008

МИД

Занял ты свой пост по блату
Или, может быть, вась-вась.
Ведь твоя ума палата
Вся по древу расползлась.

Где способности ─ все голо,
Но спасибо и на том:
Для министра важен голос,
Очень низкий ─ баритон.

Ах, министр иностранный,
Ты, как истинный софист,
Докажи: листочек банный
Твой ─ большой лавровый лист.

2008


Раша

Словно в сыске жертвы рыскает
Окровавленная плеть.
Агрессивность Раши дикую
Одолеть, не одолеть.

Сколько б света не пророчили...
Генетический порок ─
Плеть с оскалом волчесволочным
Завершает эпилог.

Только некую конфузию
Вносит времени печать.
Откусила не всю Грузию ─
Ограниченную часть.

И гуляет по над ямою,
Как расхристанный бандит,
Раша. Рашу эту самую
Взять бы к миру принудить.

Чтоб не красила гирляндами
Дней позора скорбных мест,
Где Алания с Финляндией
Вспоминают Будапешт.

Чтоб не мнились богоданными
Пожеланья мерзких лиц,
Управлять чужими странами
Вдоль безмерности границ.

2008


На чужой каравай,
Танкин, рот не раззевай

На холмах Грузии... Где в Грузии холмы?
Кавказ здесь утвердил свои седые горы.
Печаль твоя лишь память той страны,
Которая несет и горе, и раздоры.
Другие времена ушли за поворот,
А ты из длинных рук не выпускаешь вожжи,
И сердце у тебя болит все от того,
Что ненависть к чужим его народам гложет.

2008