Наручные часы

Наручные часы

Г. Блехману

Я думаю, Гитлер готовил блокаду
Москве точно также, как и Ленинграду.
Но сил не хватило ни на окруженье,
Ни чтоб избежать под Москвой пораженья.
Поэтому ящик остался. Красы ─
До самого верха, в нем были часы.
Часы с гравировкой, навек сохраниться,

Награда за взятие русской столицы.
Однако, случается редкой порою,
В рейхстаге награда нашла все ж героев.
Поперла халява лососем на нерест,
Часы дал отцу твоему лично Берест.
Отец их носил и покорно судьбе
В законченной жизни отдал их тебе.
Ты тоже хранил их, как памяти дар,
И сыну подросшему их передал.
На этом закончу. Гадать здесь не стану,
Должны ли достаться часы Йонатану.

2008

Пират

Пират

В пучине кручины то стонет, то плачет
Девчонка, фортуну моля об удаче,
Ведь только вчера, и ничуть не жалея,
Пирата в оковах подняли на рею.
И разве могло завершиться иначе
Пиратство, для жизни всю жизнь предназначив.
То слышно тихонько девчонка все плачет,
То колокол вздрогнет, то кряква прокрячит,
То солнышко всходит, то месяц маячит.
А ветер бездушный без удержу реет,
Пирата в оковах качая на рее.
В пучине кручины то стонет, то плачет
Девчонка, фортуну моля об удаче.

2008

Счастье

Счастье




Прекрасный мир еще наш не угас,
Природа пышет, благодарен я ей
И даже солнце ясное для нас
Своим благоволением сияет.

Мои девчонки, ваш прелестный ряд
Такое же высокое сиянье,
Как воздаянье высшей из наград
Для старика на плюшевом диване.



2008

Тьма

* * *

Вряд ли, что глаза открою,
Хочешь плач, а то пляши.
День победы тьмы над тьмою
На развалинах души.

По которой мере толка
Жаркой летнею порой
Серых два схватились волка
Мертвой хваткой под горой.

Не делить собрались гроши ─
Разорвать земной покой.
Кто плохой, а кто хороший,
Кто серее, чем другой.

Вряд ли, что глаза открою,
Хочешь плач, а то пляши.
День победы тьмы над тьмою
На развалинах души.

2008



Знамя победы

Скоротить войне конец
В части послан был гонец.
Он усилить наступленье─
Нес особое сообщенье.
Всем, штурмующим рейхстаг,
Есть решение такое,
Кто повесит первым флаг,
Так, тому дадут героя.
Сразу этим самым днем
Девять выдали знамен.
Только вышел свет из мрака
Утром ринулись в атаку.
А когда улегся дым,
Что при взрывах делал порох,
Посчитали ─ флагов сорок,
Каждый с чем-то золотым.
Снова русская беда ─
Получилось, как всегда.
Кто был первым, как узнать
Нам теперь, ядренна мать.
Чтоб уведомить народ,
Повторили эпизод.
На кино засняли тоже,
На два дня всего лишь позже.
И сказали: эти двое
Будут вечные герои.
На других иных картинках,
Фотографиях и снимках,
Кто бы ни был, на все дни
Утвердили ─ вот они.

Надурили все ж героев.
Было море ─ стало двое.
Ан, на то ума палата,
Или, может, мало злата,
Или думали, что грех
Наградить героев всех.
Срок далеко удалился.
Кто повесился, кто спился.
Кто посмертно, кто живой
В список вписан, как герой.
Помним и, как генерал,
Загодя, о флаге врал.
Написать об этом флаге
Все не хватит и бумаги.
Мой читатель дорогой,
Не ходи уже за мной,
Чтоб узнать всю сказку эту,
Поброди по интернету.

2008



Ордена

Штаб. Карты штабные, здесь стрелки, квадраты,
Орудия, танки, вот, надолбы, ров,
Чтоб где-то на местности к заданной дате
Живые солдаты там пролили кровь.

Но этого действия молоху мало
И он ─ увеличить размер падежа
Солдат приучил за значок из металла
На встречу со смертью быстрее бежать.

2008

Иерусалимский верблюд

Фото:Гарри Блехман,
Иерусалим









Здесь старые стены, здесь древние мощи.
И ходит автобус сюда и отсюда.
А все же есть люди, им легче и проще
Кататься, усевшись на спину верблюда.

Ах, старые стены, хоть что ни пророчьте,
Вы новый свидетель великого чуда:
Я эту картинку живого верблюда
Вчера получил по “имейловой” почте.

2008

Израиль 60

Израиль

Я временем тоже, быть может, изранен,
Изношенна кожа у старых штиблет.
Я старше тебя, мой далекий Израиль,
Всего на пятнадцать исхоженных лет.

Но помню я провозглашения дату,
Как память в гвоздями прибитой доске,
Так алия алий, Израиль, когда-то
Оставит евреев следы на песке.

Молчащие стебли цветущих гераний,
Опять расцветают цветы на окне.
Спасибо тебе, мой далекий Израиль,
Хотя бы за то, что ты есть на земле.

2008

Жуков

На смерть Жукова. И. Бродский
Перефраз

Славы довольно в тебя накачали,
Впрочем был в этом ты сам режиссер,
В самом начале разгром замолчали
Этой войны, черезмерный позор.
Ты Генерального Штаба Начальник
В сем проявил свой большой кругозор.

Банные листья к тебе не пристали.
Был ты умнее всех или тупей,
“блеском маневра о Ганнибале
напоминавший средь волжских степей”,
Там, где ты не был. В тебя накачали
Славы довольно. Не лейте елей.

“Сколько” ты “пролил крови солдатской
в землю чужую!..” В свою не учтем.
Смолкли орудий глухие раскаты.
Старую тактику, бросив на слом,
Новым маневром всегда воевал ты,
Но не умением ─ только числом.

“Воин, пред коим многие пали
стены, хоть меч был вражьих тупей”.
Мифы давно уже веять устали,
Меч не тупее был твой, а острей:
Тысячи пушек и танков из стали,
Маршал, на славе твоих “прахорей”.

2008



Сонет 108. Из воспоминаний Д.Эйзенхауэра
О беседе с Г.Жуковым

─ Чтоб побеждать, выигрывать сраженья,
Нужны неординарные решенья.
Поэтому, Берлин штурмуя, я
Послал солдат на минные поля, ─

Сказал Г.Жуков, не смутясь нимало.
Дуайт в ответ: “Наверно, генерала
У нас за это отдали б под суд”.
─ Так то у вас, у нас не отдадут.

Проходит время в гранях суеты,
Но память, отстояв часы у вахты,
Заботливо выращивает факты,
Как на газонах поздние цветы.

Глядит победа светлою весною
Одна на всех уже с другой ценою.

2000



Сокровища Жукова

Стратег, не вполне доверяя удаче,
Не дома хранил чемодан, не на даче.
Отдал его верной сохранности ради
Одной даже очень известной всем леди.
Однако чекисты распутали гадство
И родине нашей “вернули” богатство.
Стратег обложался с решением малость,
Как прежде с началом войны оказалось.

2008

Поэт

............У поэтов есть такой обычай ─
.............В круг сойдясь, оплевывать друг друга.
.........................................Д. Кедрин

Я, между прочим, не плюю,
Я красоту от грязи чищу
И высший смысл я словно пищу
Для инвалида разжую.

Не спрашивай, кто я такой,
Какую делаю работу,
Сам о себе подумай, кто ты,
Что сам творишь своей рукой.

Молчать о том, что видит взор.
Молчание, как дань оглядки,
Моих волос седых остатки,
Чтобы еще укрыл позор.

Мне высшей мерой речь дана,
Чтобы сиять, как факел света,
И долг ─ обязанность поэта
Стремиться выполнить сполна.

2008

Сонет 165

Когда мне рот, раскрыв, кричать?
Когда молчать? Ответить сложно.
Но все же иногда печать
На рот наклеить все же можно.

И не один в душе секрет
Лежит, не увидавши света,
И нет ключа, и двери нет,
И ни окна, ни щели нету.

Все езжу, под ногой педаль.
И все бледней, бледнее тайны,
И все ж, наверно, не случайно
Молчанье ─ золото. Всегда ль?

И не один в душе секрет
Лежит и не увидит свет.

2008

Пригоршня ласки

* * *

Теперь любовь к тебе мертва,
И страсти тело отпустили.
Чар колдовских парной отвар
Вернуть минувшее бессилен.

Но, вспоминая уст и плеч
Тобой подаренную первость,
Я до конца хочу сберечь
Угасших чувств тепло и верность.

Чтоб на превратностях пути,
Не знаю: долго или скоро,
Себя по-прежнему нести
Твоей незыблемой опорой.

Пускай мне утро без зари,
Пускай рассвет мне не отрада,
Вдоль тротуара фонари
Горят, хотя уже не надо.

1980

Живи снова

* * *

Здесь край океана. Здесь нету конца
Просторам, в неведомых далях ведомым
От памяти сердца к порогу крыльца
Еще не забытого грязного дома.

Здесь край изобилия. Горы богатств.
Здесь множество храмов, возведенных Богу.
И много убого. И светоч угас
Прожитого жизнью земного итога.

Здесь новое слово и новый “устой”
На кладбище камня еще не отыщут.
И кажется даже, что прежний святой,
Здесь просто свободно гуляющий нищий.

Здесь призрак свободы, и новый “устой”,
Здесь новые лица, и новые храмы;
И прежние смыслы, и прежние раны ─
Как плеск океана о берег пустой.

1990

Сонеты

В. Шекспир. Сонет 66

Жизнь прожита. Я от всего устал.
Как видеть труд, задавленный нуждою,
В достаток трутням. Видеть, как пуста
Цена наград, ложь важной госпожею,

И беззаконьем сваленный закон,
Продажностью оплеванную верность,
И “цицерона” с косным языком,
И мразь, распространяющую мерзость,

И силу, и искусство, и права
Перед властями в ожиданьи знака,
И глупость у кормила, и раба,
Который служит лучше, чем собака.

Жизнь прожита. В зловонном царстве лжи,
Любимая, лишь для тебя я жил.

1984

Иеремия

* * *

Евреи, наша нация
Избегла тьмы и тлена,
Но больше не двеннадцать
Нас, только три колена.

Не требуя оваций
Перед могильным входом,
Одни идут сражаться
За право и свободу.

Другие неустанно,
Покуда веют тучи,
Бегут спасаться в страны,
Где кажется им лучше.

А третие в печали
Рабам-отцам на смену,
Едва ходить начали,
Спешат отдаться плену.

Считали мы в печали,
Что бедам счета нету,
Но лишь одни сражались
За общую победу.

И я в плену убогом,
Невольник обстоятельств,
Вообразил пророка
Философом предательств.

Хотя б он даже не был
Врагам агентом платным,
Свои заслуги Небу
Пускай вернет обратно.

Для помыслами высших
У Рубикона риска,
Святых, свое отживших,
Изъять теперь из списка.

Евреи, наша нация
Избегла тьмы и тлена,
Но больше не двеннадцать
Нас, только три колена.

1978-1979

Четвертый Рим

* * *

Незримых стен узорные зубцы...
Под треск речей и барабанный грохот
Четвертый Рим вознес свои дворцы,
Напялив на себя прошедшую эпоху.

Под квазидогмой распластавшись ниц,
И отрядив всех, левой, левой топать,
Установил предел своих границ
В глубинах Азии и посреди Европы.

В незримых стенах не видать ворот,
По всей длине их зримо охраняют,
Чтобы нигде не сделался проход,
Известно миру ─ рай не покидают.

А , может, люди для владыки скот,
И муравьями слуги постарались:
Везде воззрили стены без ворот,
Чтобы скоты к чужим не разбежались.

А, может быть, боясь чужих идей,
Четвертый Рим для дураков незримо
Зубцами стен своих отсек людей
От Токио, Парижа, Дели, Рима.

Незримых стен узорные зубцы...
Под треск речей и барабанный грохот
Четвертый Рим вознес свои дворцы,
Напялив на себя прошедшую эпоху.

1976

Зеленая звезда

Зеленая звезда

Когда сполна изъята мзда
За старость и за детство,
Взойди, зеленая звезда,
Глазами поглядеться.

Взойди, звезда, на небосвод,
Без устали сжигая
Тоску затасканных забот
В бездонности трамваев.

Хотя натянута узда,
Везде бразды, повсюду,
Гори, зеленая звезда,
На небе знаком чуда.

1979

ОСЕНЬ

* * *

С каждым портретом

я теряю одного из друзей
Джон С. Серджент

Я думаю, может, кому-то когда-то
Мешало и жало на пальце кольцо.
А, может быть, даже и тени разврата
Влезали, ложились ему на лицо.

Незримые тени. Незримые тени.
Их даже, наверно, не видят врачи.
Но он был художник и был между теми,
Незримые тени кто мог различить.

На этом портрете при солнечном свете
Трудилась, работая, честная кисть.
При солнечном свете на этом портрете
Уже ничего ─ поменять, изменить.

Зимою и летом уходят портреты
И стынут на стенах ─ гляди и глазей,
Но с каждым портретом, обычно при этом,
Уходит... Уходит один из друзей.

2007





Кошка

Я бы мог еще немножко
Жизнь чуть-чуть продлить твою,
Но тебя я нынче, кошка,
В руки Бога отдаю.

Стали слезы горько литься ─
Ручейки из мокрых глаз.
Знаю, знаю: я убийца,
И совсем не в первый раз.

Мне такому не учиться.
Не судьбы переворот.
Родной матери в больнице
Отключал я кислород.

И моя наступит смена,
Не почтут почти за труд,
Как трухлявое полено,
На кладбище повлекут.

Я бы мог еще немножко
Жизнь чуть-чуть продлить твою,
Но тебя я нынче, кошка,
В руки Бога отдаю.

2007





Осень

Если где-то есть начало,
Значит где-то есть конец.
Это правило устало
Править связью двух сердец.

Но коль реже биться стало
Сердце, и не тереби ─
Срок пришел, пришло начало
Окончания любви.

Было счастье мне не долгим,
Никуда не отвернуть,
Разлетелось и осколки
Мне изранили всю грудь.

И глядят деревьев ветви
С облетевшею листвой,
Как играет, пляшет ветер
Над седою головой.

2007

Баллада

Баллада 9

О милая, любимая моя,
Я даже рифм в достатке не имею
Для поддержанья должного огня
В стихах. Едва ли словом я согрею,
Ведь все слова проносятся, звеня,
Как “кары” пролетают по хайвею.
И даже время, долю удлиня,
О прожитом ничуть не сожалеет.

Я не горю, я больше не пою,
Я сплю, я догораю, только тлею.
Но я в хибаре печку распалю,
Ее теплом тебя еще согрею.
И лютый ветер за окном ─ не лют,
Хоть листья осени заполнили аллею.
И наш приют, свой обнажив уют,
О прожитом ничуть не сожалеет.

Когда б я песню сочинил свою
И в тройке был я, то есть при жилете,
О том, родная, как тебя люблю
Я б протрубил тебе на флажолете.
Но я ─ не я, давно уж не пою,
Да флажолет давно уже ржавеет,
Но тот, кто кожу натянул мою,
О прожитом ничуть не сожалеет.

Хоть будь царем, мой друг, живи в раю
Иль будь пиратом, вздернутым на рею,
Никто, я думаю, у жизни на краю
О прожитом ничуть не сожалеет.

2007

Истина

* * *

Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман.
A.С.Пушкин

Сему не внемлю и, на землю
Ступив, не перейдя межу,
Я всех и все, что не приемлю,
В строках своих отображу.

Пусть жизнь свою давно уж прожил,
Ничтожны пусть мои дела
Мне истина всего дороже
Куда б она ни привела.

Другому ничему не верю,
И как меня не обзывай,
Пусть открывают строчки двери
В приюты сокровенных тайн.

Иду неторенной стезею,
Уже не повернуть назад,
Ведет, ниспосланный судьбою,
Мой собственный, мой личный взгляд.

2007



* * *

Погляди на корень слова
И тогда подумай снова,
Что сказать пытаюсь я:
Прав, да воля не моя.

Был директор, ФИО ─ БИЧ,
И украл себе “Москвич”.
В остальном вполне хорош.
Правда то, что скрыла ложь.

И гуляет налегке
“Правда” в русском языке.
А в английский глянешь, вот,
Только “истина” живет.

2007



Правда. Сонет 5, первый венок

Где истины упрятаный исток,
Там на сердце негаснущая травма
Лежит, не зарастая долгий срок,
Где ложь царит, там возрастает правда.

К нам слово “правда” стало на постой.
И означает правда только право
Осуществленья истины простой.
На истину ж имеется управа.

Но веришь ты: минует много лет
И все же правда истиной прольется,
Изменятся названия газет,
Другой сонет слезою улыбнется.

Везде с трудом избегнуть наказанья,
Где бьет родник чистейшего познанья.

1978

Генерал

Cонет 162. Морисол. Бронзовый Генерал.

Взобрался, сидит на спине у коня
“Генера лиссимус”, глядит на меня.
Ходить не любил, чай, не делал ни шагу,
Залез на коня, да и выставил шпагу.
А сам монумент не из бронзы, из стали.
Да это, конечно, напыщенный Сталин.
А в чреве коня и не в прахе и тлене,
А свежий лежит замурованный Ленин.
Какая же в этом искусстве природа?
Возможно: единство вождей для народа.
Прекрасная осень, до золота рано.
Давно затянулись давнишние раны.
И как же приятно, пророки, мессии,
В Нью-Джерси, смеясь, вспоминать о России.

2007

Памяти Шрейдера Ю.А.

Неизвестному поэту

Ты не встанешь из меди в анналах
На подставленный вниз пьедестал,
Если пасквили в синих журналах,
Изогнувшись, печатать не стал.

Не повиснешь портретом в гостинной,
На музейной стене не замрешь,
Оттого, что устам соловьинным
Этой жизни не свойственна ложь.

Даст ли Бог, постаревшим потомкам
Донесешь ты гармонию слов,
Затолкавши анапест в котомку
Ожиданья грядущих мостов.

Цвет души твоей ─ нежную глыбу
Блюдолизы земного царя
Обращают в безгласную рыбу,
Немоту за работу даря.

Пусть опущены тяжестью плечи,
Но размерно рифмуется стих.
Ты останешься мысленно вечен
В окружении строчек своих.

1977


Тебе

Какую боль, почти без имени
При счете дней
Пришлось нести, досталось вынести
Душе моей.

Сквозь все грядущие страдания
При свете дня
Душа моя ─ твое создание,
Вела меня.

Ты был ниспосланный посланник нам,
Царь и паша,
Мы ─ только ленники и данники,
Я и душа.

Вознаграждение терпения.
Произросло
Добро. Пришла пора цветения
Посеву слов.

За все дела, за склад мышления,
То, что творю,
За виденье и проведение ─
Благодарю.

1984



Тебе

Отмеренный срок ─ и подводят итог
События, судьбы и вещи,
Но ты в моей памяти словно цветок
Остался, цветок, неотцветший.

Проносится время, годами звеня,
Меняются лики и лица,
Но память во мне о тебе, про тебя,
Уверен, навек сохранится.

Рассолы, расколы, распятья имен,
И встречи, и сложные речи,
Исход был ли, не был предопределен,
Отмечен, размечен и млечен.

Отмеренный срок ─ и подводят итог
События, судьбы и вещи,
Но ты в моей памяти словно цветок
Остался, цветок, неотцветший.

2006


Сонет 160. Шрейдеру Ю. А.

Мы словно пигмеи живем между теми,
Кто даже уходом вливается в дату.
А время течет, истирая ступени,
Молчанием лишь измеряя утрату.

В чем общее сходство искусства с наукой,
Зачем человечеству надобна мода,
И надо ли знать нашим детям и внукам,
В чем именно творчества скрыта природа.

В какие уводит поэзия дали,
И где триединство коммуно-фашизма,
И все ж на какой стороне у медали
Знамения выбиты нонконформизма.

А на некошенный луг ─ лилипутики
Сходятся, топчутся, желтые лютики.

2007

Дар

Дар

Ни рифмой, ни словом никто бы не смог,
Я даже пытаться не буду,
Но знаю: здесь просто присутствовал Бог,
Нам новым открывшийся чудом.

Уж не было времени тормоз нажать,
Уже отлетели мгновенья,
Одна неизбежность ─ нельзя избежать
Летящего в нас столкновенья.

Но встречный, немыслимое сотворив,
Машину увел от удара,
И жизнь оживилась рассветом зари,
Нам даром, доставшимся даром.

Ни рифмой, ни словом никто бы не смог,
Такое не выразить словом,
Я знаю: здесь просто присутствовал Бог,
Нам чудом открывшийся новым.

2007