Отраженье

Сонет 230

Я думаю, я знаю,
Что есть такой закон:
Всегда переступаем
Мы некий Рубикон.

И чуть не в тот же день я,
Как сделал, свет погас,
Всю меру осужденья
Вкушаю всякий раз.

Поскольку слышу в грае --
Что натворил, то ешь,
И нудно отмываю
Заплеванную плешь.

И все же без труда
Нет рыбки из пруда.


Сонет 231

Дорога извивается
Под жизненной порошею.
Плохое забывается
Скорее, чем хорошее.

С того ль в разгаре лета я
Одни лишь помню сладости.
Ель, зеленью одетая,
Твои забыла гадости.

Усыпанная шишками
Рассветом умывается,
У выжатых, но выживших
Плохое забывается.

Плохое отгорожено
Стеною от хорошего.


Сонет 232

Сколько теперь забот простых
Покуда откроешь дверь.
Сзади за мною мосты, мосты
Через моря потерь.

Памятью только слегка потруси
Сразу поток густой.
Помнится, как уходил из Руси
С сумкой совсем пустой.

Время. Года. А нынче весной
При всем обилии чар
Машут деревья зеленой листвой
В уже отзвеневший март.

Сколько теперь забот простых,
А сзади за мной мосты, мосты.


Сонет 233

Я не хочу -- оплатою услуг,
Я не хочу, чтоб небо помрачнело,
Но чтоб очерчен был последний круг
Дерзающим предназначеньм тела.

Я не хочу, чтоб жал тебя испуг,
Я не хочу, чтоб утро вечерело,
Но чтоб касания моих тяжелых рук
Еще желало трепетное тело.

Меняются листы календаря,
Меняется за окнами погода,
Но чувствами живыми одаря,
Еще цветет мне вечная природа.

Но знаю я, что мне не превозмочь
На землю ниспадающую ночь.


Сонет 235

Каркас волос твоих златых увит
Необъяснимой мнимою облаткой
И вид привычный все же норовит
Очаровать обыденной укладкой.

Нам зеркало являет внешний вид,
Что там внутри, останется загадкой,
Что б ни мерцало, вряд ли сохранит
Наружный облик, неприменно сладкий.

Мы состоим из разных половин,
Едва ли обнаруженных врачами,
И я другой внутри, и не один,
Вещающий различными речами.

Но, милая, греши иль не греши,
Я зеркало твоей живой души.


Сонет 236

Такая жизнь, греши иль не греши.
Я не хочу повторного рожденья
За весь доход, грошей моих гроши,
Хочу тебя лишь только, что ни день я.

Мне новый день, как новая беда
По миру бесконечными кругами,
Лучи светил истоптаны всегда
Твоими необутыми ногами.

Вот стаи туч, а вот опять просвет,
То солнца свет, а то и тени нету.
Все режешь из бумаги трафарет
Ответа буквы красить, как конфету.

Как шариками пролитая ртуть,
Все мельтешишь, меня чтоб обмануть.


Сонет 237. Отраженье

Глянь в зеркало. Там только внешний вид.
Лишь только обращенное наружу.
О чем душа твоя мне говорит
Я обнаружу, тело не разрушив.

Всего лишь миг мерцание зеркал,
Скользящие секунды и минуты.
Твоей души я отклики вбирал
И сохранил, как в памяти компьютер.

Посылы ласки и уколы жал,
Любое мимолетное движенье.
Я это все послушно отражал,
Во мне твое лишь только отраженье.

И нынче не скрывай и не юли --
Мной отражен теперь конец любви.


Сонет 238

В каких печах расплавленная медь
Окажется в поношенных котомках
Чужих певцов, чтоб звонко прозвенеть
В чудесных песнях для седых потомков.

Каких поэтов желтые слова
Окажутся знамением пророчеств
В тех странах, где чужие племена
Не знают ни отечества, ни отчеств.

В каких форматах отблески зеркал
Отобразят исчезнувшие лики.
Что я нашел и что не отыскал
У мудрецов из прошлого, великих.

Лишь камни у запущенных могил --
Вот весь итог, что путь мой сохранил.

коммуна

* * *

Вы, здесь наперебой снующие у кассы,

Где воздух весь фудстемпами пронизан,

Кричите все, кто дисконтом, кто бассом:

− Ой не хотим, чтоб был социализм.

Под кровлями Престижа или Дачи,

Разматывая жизненную скуку,

Плюете в тех, кто весь набор подачек

Влагает в ваши скрюченные руки.

Мне чувство омерзения знакомо,

Хоть я не Баффет и, отнюдь, не Сорос,

Но чтобы я когда-то за мормона

Отдал бы свой электоральный голос?

Народ американский, между прочим,

Не разобрав российского жаргона

У публики, оравшей громко очень,

Остался в лоне мудрого закона.

Патриарх

Мир тесен, крепнет теснота,

Теснее всеединство,

А мы все чаще изо рта

Вываливаем свинство.

Чтоб не скуднело у креста,

Его преосвитейство

Молитвой, осквернив уста,

Затрахал иудейство.

Четыре века пышет пыл,

Все не остынет это –

Святой младенец Гавриил,

Напитанный наветом.

Мир тесен, крепнет теснота,

Теснее всеединство,

А мы все чаще изо рта

Вываливаем свинство.

Судилище

Пусси Райот

Словно стадо злых баранов

Куча братьев и сестер

Возрождают неустанно

Инквизиции костер.

Мракобесию в угоду,

Грузно сбросив тяжесть с плеч,

Собрались теперь свободу

На костре под пенье сжечь.

Принесли сухие ветки

По указу главарей.

Суд идет. Девчонки в клетке

В окружении зверей.

Недоступна, чай, обнова.

Я, когда не оглянусь,

Убеждаюсь вновь и снова,

Что за гнусь святая Русь.

Мракобесие

Время крутится вспять опять.

Размеры почти не в меру.

То, что умному не понять,

То дураку на веру.

Перед свободой стоишь, сомлев,

Чтоб по былой программе

Был в каждом храме устроен хлев,

Пусть даже и в новом храме.

Себя тяжело самую всегда

Взглядом окинуть верным.

Так и тебе, вижу я, никогда

Уже не отринуть скверну.

Время крутится вспять опять.

Размеры почти не в меру.

То, что умному не понять,

То дураку на веру.

Картина маслом

Сонет 228

Казалось нам всего дороже деньги,
Да вот другая вспыхнула звезда,
Которая лишь телу наслажденье
В пьянящей страсти вынуждена дать.

Все сущее расчленено на части
И из других составлено частей,
Чтоб некое пленительное счастье
Считалось самым важным из вещей

Вращают электроны свои спины,
Отмеривая каждый поворот,
И вот предел -- другая половина
Уходит из распахнутых ворот.

И лишь мольберт, стоящий на треноге
Ждет легкой кисти нежного притрога.


Сонет 229

Текст независимо от света
Хранит неписанный завет.
Поэзией не будет это,
Когда эмоций в этом нет.

Как картою козырной масти
Удачный завершен расклад,
Так только чувства боли, страсти
Пронзят, как выстрел из ствола.

И человек, лишенный страсти,
Пусть даже всадник на момент,
Всегда окажется не властен
Над текстом, как живой поэт.

Как Божья кара за грехи,
Без страсти не создать стихи.


Сонет 230

Я думаю, я знаю,
Что есть такой закон:
Когда переступаем
Мы некий Рубикон.

И чуть не в тот же день я,
Как сделал, свет погас,
Всю меру осужденья
Вкушаю всякий раз.

Поскольку слышу в грае --
Что натворил, то ешь,
И нудно отмываю
Заплеванную плешь.

И все же без труда
Нет рыбки из пруда.

Голова

Я в мыслях нынче нищий,
Мой мозг пустой совсем.
Мне голова для пищи,
Я ею только ем.

Мой путь уже не ярок
И далеко не нов.
Мой рот простой подарок
Для вставленных зубов.

Без всякого приказа
Радею, чтоб суметь
И тридцать и три раза
Разжевываю снедь.

Я в мыслях нынче нищий,
Мой мозг пустой совсем.
Мне голова для пищи,
Я ею только ем.

Бозон Хиггса

К нам новое вовсю стучится,
Вот нечто, что рукой не тронуть.
Открыта новая частица
Намного меньше электрона.

И это, мало или много,
Суть знаний сопоставит вместе,
И обнаружит место Бога
Среди бессчетности созвездий.

Тяжел из тьмы путь, труден к свету,
Чтоб заслужить свой бюст из гипса.
Назвали как частицу эту?
Конечно же, бозоном Хиггса.

Гюнтер Грасс

Гюнтер Грасс

Я не буду ворошить историю.

Это вряд ли что-нибудь нам даст.

Право, не укроешься под Торою,

Если на тебя летит фугас.

Сколько нас осталось убиенными,

Кровью переполнены поля.

Только души все еще нетленные

Над планетой с именем Земля.

И пока укрытые обидами

Мы живем, как можем, без прикрас,

Сколько вылито на нас антисемитами

Мерзкой злобы, много тысяч раз.

По законам Высшей Справедливости

Ты в глубокой мерзости погряз.

Хоть бы гран остаточной стыдливости,

И того в тебе нет, Гюнтер Грасс.

2012

Грааль

Дева Мария

Лоуренс Гарднер, "Чаша Грааля и потомки
Иисуса Христа", Москва, Вече, 2001

Неправильный, думаю, был перевод.
Неправильность эта доселе живет.
“Алма” по-еврейски, поведали четко,
По-русски сказать означает молодка.
У Матери Божьей, у “девы” Марии,
Еще были дети, ребята, другие.
Иаков, Иосий, Симон и Иуда −
Из прочих писаний известных покуда.
Про девственность слово живет “бетула”,
Но в тексте его нет, такие дела.
И к этому мифу прибили печать,
Пока ж непорочно еще не зачать.
Иосиф, который к тому же не плотник,
Был в деторождении славный работник.
Одно непонятно: для важных идей
Зачем все же нужно дурачить людей.


Распятие

Майкл Бейджмент, Ричард Ли, Генри Линкольн,
Святая кровь и святой Грааль, Эскимо, Москва, 2009

Дрожу от макушки до самых пят,
Один и тот же вопрос,
Был или не был все же распят
Лично Иисус Христос.

Как же узнаешь. Промчались года.
Какую потянешь нить,
Если меж нами он навсегда
Остался доселе жить.

Много на мифе разных заплат
Прошли бесконечную даль.
Был для чего-то, я думаю, взят
Некий священный Грааль.

Все совершилось очень давно –
Распятие, мнимая смерть.
Было и раньше, как видим, кино,
Было кому и смотреть.

Любовь

Любовь, любовь, и что это за штука.
Не боровик под стройною сосной,
А некой песни вспыхнувшие звуки,
Зимою даже, даже не весной.

Звук прозвенел, назад не возвратится,
Ни чашка, ни скамейка, ни скала,
Лишь в памяти лежащая страница,
Совсем пустая, девственно бела.

Любовь, любовь, прошедшего страница,
Библейский куст, который запылал.
Журавль в небе, а в руке синица.
Благодарю за то, что ты была.

Как пусто без тебя

Баллада 20

Как странно, впереди
Лежат чужие страны
Приманкою наград,
А ведь кругла Земля.
Преграды, погляди--
Моря и океаны.
У времени назад
Не сыщешь корабля.

Мы оставляем жен,
Стремясь достичь нирваны,
Под ветром и дождем
Одолевая страх,
И вот уж пригвожден,
Достигнут миг желанный.
Чей лик изображен
На наших парусах?

Окончена страда,
Час умиротворенья.
От прошлого лежит
Всего лишь только тень.
Но облаков стада
Несут свое движенье
В чужие рубежи,
В другой грядущий день.

Промчалась жизнь, звеня,
Растрачены все чувства.
Как пусто без тебя
И как с тобою грустно.


Баллада 21

Сложен на ложе бесформенный труп.
Вечером ветер бесчувственный груб.
Федра глядит -- жизнь на части разбита,
Нету мечты, уже нет Ипполита.
В сердце вонзается жало кинжала,
Кончилась жизнь ее, смерть прибежала.
В разных пределах свои рубежи --
Значит, любовь стоит больше, чем жизнь.

Сколько всего мы отдали езде.
Железнодорожная. Дальше везде.
Анна Каренина в шляпке белесой
Поезду бросилась здесь под колеса.
Терпок злой вкус паровозного дыма.
Только с того, что была нелюбима.
В разных пределах свои рубежи --
Значит, любовь стоит больше, чем жизнь.

Тает у берега снежный сугроб,
Гроб ледяной, ледяной это гроб.
Боже, пропажу былую находят --
В снежном сугробе останки Володи.
Тело в машину. Сирена не взвыла.
Вову любимая не полюбила.
В разных пределах свои рубежи --
Значит, любовь стоит больше, чем жизнь.

Ты меня бросила, лучше другой.
Радуга в небе сияет дугой.
В разных пределах свои рубежи --
Стоит любовь твоя меньше, чем жизнь.

Власть

И здесь, взойди хоть на амвон,
Везде в России те же страсти,
Всегда беда -- убрать говно,
Давно налипшее на власти.

Из древних лет до этих пор
От глупости или от лени
Один и тот же приговор --
Царит нечестное правленье.

Взойди уж, светом ороси,
Звезда пленительного счастья,
Чтобы настала на Руси
Свобода для избранья власти.

Нет, видно, нужен чародей,
Который сделает достойной
Жизнь, чтобы всех простых людей,
Как скот, не загоняли в стойло.

В чужом глазу всегда -- бревно...
Ан все в России те же страсти,
Одна беда -- убрать говно,
Везде налипшее на власти.

Непорочное зачатие

Поедет крыша. Что поможет, чтобы
Избавиться от набежавших фобий.
Она боялась даже сесть в автобус,
Недостижимый, как мечты утопий.

Жизнь протекала мирно в стенах дома.
Казалось, что ничто не озаботит.
Но непреложно словно аксиома
Стал подрастать и вырос в ней животик.

Струится время прямо, как водица.
А летом, говорит, чинили крышу.
И заходил один воды напиться.
Родители рассказ безмолвно слышат.

Лесная одичалось, впрямь, лесная.
Навечно перекрыт известий клапан.
И никогда ребенок не узнает
Не только кто, существовал ли папа.

Ни следствия не ведать, ни причину.
Я в ужасе совсем другого рода --
Всего за жизнь лишь раз познать мужчину
И даже не мужчину, а урода.

Сонеты

Сонет 216

Нам замедляет парашют
Прыжок на землю с самолета.
И так обещанного ждут,
Как говорят подчас, три года.

Ты обещала. Где твой дар?
Все обещания забыты.
Оборванные провода
Легли на тротуара плиты.

Обрыв - злой техники порок,
Иль злобный умысел природы.
А впрочем, может, новый срок,
Чем ожидание в три года.

Мой милый, помни на Руси -
Не верь, не бойся, не проси.


Сонет 220

Пустыня лежит там, где прежде лежала.
Струится песок между пальцев и слов.
Тщета: обнаружить змеиное жало,
Яд брызжет из полых змеиных зубов.

Открытую пасть называют оскалом.
Оскал виртуально угрозы гроза.
Фортуна и жизнь прут в оскале навалом,
О чем интернет мне вчера рассказал.

Размыты законы, разбиты скрижали
И, скрыться стремясь от всевидящих глаз,
Как жжется желание в жопу ужалить
Кого-то хотя бы единственный раз.

Ты, мудростью высшею вдруг осенен,
Сказал мне - лишь только не надо имен.


Сонет 222

Окончен бал. Столы почти пусты.
Но, дорогая, что еще осталось.
Я не могу тебе доставить радость
Той мерою, какой достойна ты.

Ноябрь в конце, а зацвели кусты,
Две розы на которых мерзнут. Жалость.
Одна, моложе, вся к стене прижалась,
Храня покуда отблеск красоты.

Еще не вечер. Сумерек покров
Окутывает мирную картину
И веточек густую паутину
Цветы венчают - капнувшая кровь.

Нет, странный цвет осенний запоздал.
Вина лишь каплю сохранил бокал.

Хилари Суонк

Это не карикатура
И не злоба мести.
Жадина ты или дура?
Или обе вместе.

Протяни сквозь пробку нитки
В бутылец Нарзана.
Не доход -- одни убытки
Похвала Рамзану.

Поняла, что закореет
Сладкое варенье?
Отжалей миллион скорее
На благотворенье.

Это не карикатура
И не злоба мести.
Жадина ты или дура?
Или обе вместе.

Осень

Дорога

Передо мной лежит дорога чистая,
Но ветер, ветер и со всех сторон.
Струится жизнь моя еще "лучистая",
Колоколов далеких перезвон.

Но отчего за счастьем сердце гонится,
А за окошком льется мелкий дождь.
Чего же ты, ушедшая покойница,
Доселе мне покоя не даешь.

Как хочется, пусть на пороге вечности,
Где вечная застыла мерзлота,
Отведать хоть бы мизер человечности,
Отведаешь и видишь, что не та.


Окно

Я стою у окна, а за ним череда
Спящих каров. И так без конца.
Не увидеть, я знаю, уже никогда
Тебя у моего крыльца.

Так всегда режет жизнь поперек или вдоль
Неизбежных ненужностей связь,
А потом отовсюду тягучая боль
Лезет и - ничуть не таясь.

Что за мной. Ничего. Что уже ворошить.
Только яблочко и сладкий мед.
Я стою у окна, а в небесной тиши
Луна одиноко плывет.


Счастье

Я у жизни стою здесь на самом краю
И не помню далекого детства,
Но когда посмотрю я на внучку свою,
Мне от счастья вдруг некуда деться.

Надо мною разлит небосвод голубой,
Там, где все, что прожили потонет,
Я вдруг чувствую будто бы конь подо мной,
Да, под нами летящие кони.

Только миг нам дается познать чудеса,
Да и то, что уж очень не часто,
Но сегодня разверзнуты вглубь небеса
Излучением светлого счастья.

Ответ

Пытаясь заглянуть в глаза
И полагая, что сердечен,
Ты исписался - мне сказал.
Волнуешься? Я бесконечен.

Конечно, здесь не сто из ста,
А, может быть, всего лишь десять.
Замок амбарный на уста
Еще не время мне повесить.

Еще кружится круговерть,
Звучит строка земного лада.
Пусть где-то притаилась смерть,
Но до нее дожить ведь надо.

Пытаясь заглянуть в глаза
И полагая, что сердечен,
Ты исписался - мне сказал.
Волнуешься? Я бесконечен.

Десятилетие

Одиннадцатое сентября

Пылает огонь, чернотою навис
В разгуле, взведенным дурманом,
Змеинный оскал свой исламо-фашизм
Явил пораженным землянам.

И снова сегодня, как в прежние дни,
Не зная ни денег, ни акций,
Ты целишь в Манхэттен, как в Рим дикари,
Крушением цивилизаций.

Твой вклад человечеству – раз, два и три...
Ты нынче не сеешь, не пашешь.
“В Арабии сделано” – знак, посмотри,
Найдешь, хоть на чем, мне покажешь.

Не строишь заводы, не строишь дома,
Жилище твое – катакомбы.
И твой самый лучший расхожий товар ─
Живые ходячие бомбы.

Возьми вот примеры, не будет честней,
Не будешь валить на ненастье,
В Афгане ты что натворил и в Чечне,
Дорвавшись однажды до власти.

Тебе объясняли уж тысячу лет,
Устали, наверное, рано,
Твоей справедливости нету и нет
В Коране и там за Кораном.

С тобой говорить, ну какие слова,
С идущим в закланье бараном.
Гляди: на плечах, где у всех голова ─
Подставка тебе для тюрбана.

Зараза, несущая людям чуму.
Ну сколько ходить молча мимо.
Я жду не дождусь, увидать самому,
Увидеть твою Хиросиму.

Ты сам приближаешь кровавый момент.
Смотри: уже менее года.
Сомнения прочь, Господин Президент,
Путь будет свободной Свобода.

2002


Паранджа – Лифт

Госпиталь. В лифт я его загружал,
К коляске прибитого слабостью,
Как вдруг заходит к нам паранджа
Прямо персидской гадостью.

Как же такое можно посметь
В лоне цивилизации.
Так, наверное, выглядит смерть,
Люди, у каждой нации.

Лифт поднимался, тесня этажи,
Молчу, а в душе истерика.
Как же такое в тебе может жить,
Американская Жмеринка.

2009


Мечеть

Их послать бы надо миром,
Чтоб хотя бы знали честь ─
Собрались у Граундзиро
Возвести свою мечеть.

Я, проверенный марксизмом,
Знаю, только дай начать
И попрутся исламизмом
Весь Манхэттен закачать.

Хитромудрая бригада,
Жизнь чужую теребят.
Возводите, если надо,
Только стройте у себя.

Хитромудрейшие люди
Обнаглели, чтоб посметь.
Возводите там в Сауде,
Где привыкли все терпеть.

Я вообще бы этим людям
Не давал бы вовсе виз,
А не то здесь, право, будет
Исламисткий коммунизм.

2010


Сонет 150

Бежали кросс. Ты еле добежал,
Но не хотелось жить таким убогим.
Ты хорошо соображал, Ходжа,
И ночью перебил призерам ноги.

Мы напряглись – построили отель,
Потом еще – и возвли больницу.
Тебе зачем, скажи, Ходжа, лечиться.
Взрывать людей твоя лишь только цель.

Ведь если умным ты бы был вполне,
Тогда бы хлеб растил в своей стране.
Ты ж содержать не смог свою квартиру,
А управлять собрался целым миром.

Тебе “хайтек” обычное трюмо,
Взгляни в него – ты полное дерьмо.

2006

Братки

Товарищ Гитлер и геноссе Сталин
Во многом разобрались, что к чему.
И вместе закорев на пьедестале,
Кровавую затеяли войну.

Заторопились, первым кто в начале.
Геноссе, как обычно, опоздал,
Но с помощью американской стали,
Оправившись немного, сдачи дал.

Они дрались, как два родные брата,
Товарищ был, конечно, виноват --
На каждого немецкого солдата
Терял в боях геноссе семь солдат.

Смотрю на этих командармов лица
В компьютере, стоящем предо мной,
Товарищ, побежденный, застрелился,
Геноссе в Раше до сих пор живой.

Ноша

С каждым днем дорога все короче,
Тяжелее ноша за спиной,
И неотвратима близость ночи
Бесконечной вечности длиной.

Но покуда час мой неизвестен,
Жизни продолжается пора,
Ежедневно распеваю песни
В ванной, умываясь по утрам.

И летят, взмывая к выси, звуки,
Как предвестье радостного дня,
Перед тем, как поцелую руки
Милой, ожидающей меня.

И летит, летит судьбы отрада,
Даже если дождик моросит.
Заповедь одну лишь помнить надо --
Ты не верь, не бойся, не проси.