Отраженье

Сонет 230

Я думаю, я знаю,
Что есть такой закон:
Всегда переступаем
Мы некий Рубикон.

И чуть не в тот же день я,
Как сделал, свет погас,
Всю меру осужденья
Вкушаю всякий раз.

Поскольку слышу в грае --
Что натворил, то ешь,
И нудно отмываю
Заплеванную плешь.

И все же без труда
Нет рыбки из пруда.


Сонет 231

Дорога извивается
Под жизненной порошею.
Плохое забывается
Скорее, чем хорошее.

С того ль в разгаре лета я
Одни лишь помню сладости.
Ель, зеленью одетая,
Твои забыла гадости.

Усыпанная шишками
Рассветом умывается,
У выжатых, но выживших
Плохое забывается.

Плохое отгорожено
Стеною от хорошего.


Сонет 232

Сколько теперь забот простых
Покуда откроешь дверь.
Сзади за мною мосты, мосты
Через моря потерь.

Памятью только слегка потруси
Сразу поток густой.
Помнится, как уходил из Руси
С сумкой совсем пустой.

Время. Года. А нынче весной
При всем обилии чар
Машут деревья зеленой листвой
В уже отзвеневший март.

Сколько теперь забот простых,
А сзади за мной мосты, мосты.


Сонет 233

Я не хочу -- оплатою услуг,
Я не хочу, чтоб небо помрачнело,
Но чтоб очерчен был последний круг
Дерзающим предназначеньм тела.

Я не хочу, чтоб жал тебя испуг,
Я не хочу, чтоб утро вечерело,
Но чтоб касания моих тяжелых рук
Еще желало трепетное тело.

Меняются листы календаря,
Меняется за окнами погода,
Но чувствами живыми одаря,
Еще цветет мне вечная природа.

Но знаю я, что мне не превозмочь
На землю ниспадающую ночь.


Сонет 235

Каркас волос твоих златых увит
Необъяснимой мнимою облаткой
И вид привычный все же норовит
Очаровать обыденной укладкой.

Нам зеркало являет внешний вид,
Что там внутри, останется загадкой,
Что б ни мерцало, вряд ли сохранит
Наружный облик, неприменно сладкий.

Мы состоим из разных половин,
Едва ли обнаруженных врачами,
И я другой внутри, и не один,
Вещающий различными речами.

Но, милая, греши иль не греши,
Я зеркало твоей живой души.


Сонет 236

Такая жизнь, греши иль не греши.
Я не хочу повторного рожденья
За весь доход, грошей моих гроши,
Хочу тебя лишь только, что ни день я.

Мне новый день, как новая беда
По миру бесконечными кругами,
Лучи светил истоптаны всегда
Твоими необутыми ногами.

Вот стаи туч, а вот опять просвет,
То солнца свет, а то и тени нету.
Все режешь из бумаги трафарет
Ответа буквы красить, как конфету.

Как шариками пролитая ртуть,
Все мельтешишь, меня чтоб обмануть.


Сонет 237. Отраженье

Глянь в зеркало. Там только внешний вид.
Лишь только обращенное наружу.
О чем душа твоя мне говорит
Я обнаружу, тело не разрушив.

Всего лишь миг мерцание зеркал,
Скользящие секунды и минуты.
Твоей души я отклики вбирал
И сохранил, как в памяти компьютер.

Посылы ласки и уколы жал,
Любое мимолетное движенье.
Я это все послушно отражал,
Во мне твое лишь только отраженье.

И нынче не скрывай и не юли --
Мной отражен теперь конец любви.


Сонет 238

В каких печах расплавленная медь
Окажется в поношенных котомках
Чужих певцов, чтоб звонко прозвенеть
В чудесных песнях для седых потомков.

Каких поэтов желтые слова
Окажутся знамением пророчеств
В тех странах, где чужие племена
Не знают ни отечества, ни отчеств.

В каких форматах отблески зеркал
Отобразят исчезнувшие лики.
Что я нашел и что не отыскал
У мудрецов из прошлого, великих.

Лишь камни у запущенных могил --
Вот весь итог, что путь мой сохранил.

коммуна

* * *

Вы, здесь наперебой снующие у кассы,

Где воздух весь фудстемпами пронизан,

Кричите все, кто дисконтом, кто бассом:

− Ой не хотим, чтоб был социализм.

Под кровлями Престижа или Дачи,

Разматывая жизненную скуку,

Плюете в тех, кто весь набор подачек

Влагает в ваши скрюченные руки.

Мне чувство омерзения знакомо,

Хоть я не Баффет и, отнюдь, не Сорос,

Но чтобы я когда-то за мормона

Отдал бы свой электоральный голос?

Народ американский, между прочим,

Не разобрав российского жаргона

У публики, оравшей громко очень,

Остался в лоне мудрого закона.

Патриарх

Мир тесен, крепнет теснота,

Теснее всеединство,

А мы все чаще изо рта

Вываливаем свинство.

Чтоб не скуднело у креста,

Его преосвитейство

Молитвой, осквернив уста,

Затрахал иудейство.

Четыре века пышет пыл,

Все не остынет это –

Святой младенец Гавриил,

Напитанный наветом.

Мир тесен, крепнет теснота,

Теснее всеединство,

А мы все чаще изо рта

Вываливаем свинство.

Судилище

Пусси Райот

Словно стадо злых баранов

Куча братьев и сестер

Возрождают неустанно

Инквизиции костер.

Мракобесию в угоду,

Грузно сбросив тяжесть с плеч,

Собрались теперь свободу

На костре под пенье сжечь.

Принесли сухие ветки

По указу главарей.

Суд идет. Девчонки в клетке

В окружении зверей.

Недоступна, чай, обнова.

Я, когда не оглянусь,

Убеждаюсь вновь и снова,

Что за гнусь святая Русь.

Мракобесие

Время крутится вспять опять.

Размеры почти не в меру.

То, что умному не понять,

То дураку на веру.

Перед свободой стоишь, сомлев,

Чтоб по былой программе

Был в каждом храме устроен хлев,

Пусть даже и в новом храме.

Себя тяжело самую всегда

Взглядом окинуть верным.

Так и тебе, вижу я, никогда

Уже не отринуть скверну.

Время крутится вспять опять.

Размеры почти не в меру.

То, что умному не понять,

То дураку на веру.

Картина маслом

Сонет 228

Казалось нам всего дороже деньги,
Да вот другая вспыхнула звезда,
Которая лишь телу наслажденье
В пьянящей страсти вынуждена дать.

Все сущее расчленено на части
И из других составлено частей,
Чтоб некое пленительное счастье
Считалось самым важным из вещей

Вращают электроны свои спины,
Отмеривая каждый поворот,
И вот предел -- другая половина
Уходит из распахнутых ворот.

И лишь мольберт, стоящий на треноге
Ждет легкой кисти нежного притрога.


Сонет 229

Текст независимо от света
Хранит неписанный завет.
Поэзией не будет это,
Когда эмоций в этом нет.

Как картою козырной масти
Удачный завершен расклад,
Так только чувства боли, страсти
Пронзят, как выстрел из ствола.

И человек, лишенный страсти,
Пусть даже всадник на момент,
Всегда окажется не властен
Над текстом, как живой поэт.

Как Божья кара за грехи,
Без страсти не создать стихи.


Сонет 230

Я думаю, я знаю,
Что есть такой закон:
Когда переступаем
Мы некий Рубикон.

И чуть не в тот же день я,
Как сделал, свет погас,
Всю меру осужденья
Вкушаю всякий раз.

Поскольку слышу в грае --
Что натворил, то ешь,
И нудно отмываю
Заплеванную плешь.

И все же без труда
Нет рыбки из пруда.

Голова

Я в мыслях нынче нищий,
Мой мозг пустой совсем.
Мне голова для пищи,
Я ею только ем.

Мой путь уже не ярок
И далеко не нов.
Мой рот простой подарок
Для вставленных зубов.

Без всякого приказа
Радею, чтоб суметь
И тридцать и три раза
Разжевываю снедь.

Я в мыслях нынче нищий,
Мой мозг пустой совсем.
Мне голова для пищи,
Я ею только ем.

Бозон Хиггса

К нам новое вовсю стучится,
Вот нечто, что рукой не тронуть.
Открыта новая частица
Намного меньше электрона.

И это, мало или много,
Суть знаний сопоставит вместе,
И обнаружит место Бога
Среди бессчетности созвездий.

Тяжел из тьмы путь, труден к свету,
Чтоб заслужить свой бюст из гипса.
Назвали как частицу эту?
Конечно же, бозоном Хиггса.

Гюнтер Грасс

Гюнтер Грасс

Я не буду ворошить историю.

Это вряд ли что-нибудь нам даст.

Право, не укроешься под Торою,

Если на тебя летит фугас.

Сколько нас осталось убиенными,

Кровью переполнены поля.

Только души все еще нетленные

Над планетой с именем Земля.

И пока укрытые обидами

Мы живем, как можем, без прикрас,

Сколько вылито на нас антисемитами

Мерзкой злобы, много тысяч раз.

По законам Высшей Справедливости

Ты в глубокой мерзости погряз.

Хоть бы гран остаточной стыдливости,

И того в тебе нет, Гюнтер Грасс.

2012

Грааль

Дева Мария

Лоуренс Гарднер, "Чаша Грааля и потомки
Иисуса Христа", Москва, Вече, 2001

Неправильный, думаю, был перевод.
Неправильность эта доселе живет.
“Алма” по-еврейски, поведали четко,
По-русски сказать означает молодка.
У Матери Божьей, у “девы” Марии,
Еще были дети, ребята, другие.
Иаков, Иосий, Симон и Иуда −
Из прочих писаний известных покуда.
Про девственность слово живет “бетула”,
Но в тексте его нет, такие дела.
И к этому мифу прибили печать,
Пока ж непорочно еще не зачать.
Иосиф, который к тому же не плотник,
Был в деторождении славный работник.
Одно непонятно: для важных идей
Зачем все же нужно дурачить людей.


Распятие

Майкл Бейджмент, Ричард Ли, Генри Линкольн,
Святая кровь и святой Грааль, Эскимо, Москва, 2009

Дрожу от макушки до самых пят,
Один и тот же вопрос,
Был или не был все же распят
Лично Иисус Христос.

Как же узнаешь. Промчались года.
Какую потянешь нить,
Если меж нами он навсегда
Остался доселе жить.

Много на мифе разных заплат
Прошли бесконечную даль.
Был для чего-то, я думаю, взят
Некий священный Грааль.

Все совершилось очень давно –
Распятие, мнимая смерть.
Было и раньше, как видим, кино,
Было кому и смотреть.

Любовь

Любовь, любовь, и что это за штука.
Не боровик под стройною сосной,
А некой песни вспыхнувшие звуки,
Зимою даже, даже не весной.

Звук прозвенел, назад не возвратится,
Ни чашка, ни скамейка, ни скала,
Лишь в памяти лежащая страница,
Совсем пустая, девственно бела.

Любовь, любовь, прошедшего страница,
Библейский куст, который запылал.
Журавль в небе, а в руке синица.
Благодарю за то, что ты была.

Как пусто без тебя

Баллада 20

Как странно, впереди
Лежат чужие страны
Приманкою наград,
А ведь кругла Земля.
Преграды, погляди--
Моря и океаны.
У времени назад
Не сыщешь корабля.

Мы оставляем жен,
Стремясь достичь нирваны,
Под ветром и дождем
Одолевая страх,
И вот уж пригвожден,
Достигнут миг желанный.
Чей лик изображен
На наших парусах?

Окончена страда,
Час умиротворенья.
От прошлого лежит
Всего лишь только тень.
Но облаков стада
Несут свое движенье
В чужие рубежи,
В другой грядущий день.

Промчалась жизнь, звеня,
Растрачены все чувства.
Как пусто без тебя
И как с тобою грустно.


Баллада 21

Сложен на ложе бесформенный труп.
Вечером ветер бесчувственный груб.
Федра глядит -- жизнь на части разбита,
Нету мечты, уже нет Ипполита.
В сердце вонзается жало кинжала,
Кончилась жизнь ее, смерть прибежала.
В разных пределах свои рубежи --
Значит, любовь стоит больше, чем жизнь.

Сколько всего мы отдали езде.
Железнодорожная. Дальше везде.
Анна Каренина в шляпке белесой
Поезду бросилась здесь под колеса.
Терпок злой вкус паровозного дыма.
Только с того, что была нелюбима.
В разных пределах свои рубежи --
Значит, любовь стоит больше, чем жизнь.

Тает у берега снежный сугроб,
Гроб ледяной, ледяной это гроб.
Боже, пропажу былую находят --
В снежном сугробе останки Володи.
Тело в машину. Сирена не взвыла.
Вову любимая не полюбила.
В разных пределах свои рубежи --
Значит, любовь стоит больше, чем жизнь.

Ты меня бросила, лучше другой.
Радуга в небе сияет дугой.
В разных пределах свои рубежи --
Стоит любовь твоя меньше, чем жизнь.

Власть

И здесь, взойди хоть на амвон,
Везде в России те же страсти,
Всегда беда -- убрать говно,
Давно налипшее на власти.

Из древних лет до этих пор
От глупости или от лени
Один и тот же приговор --
Царит нечестное правленье.

Взойди уж, светом ороси,
Звезда пленительного счастья,
Чтобы настала на Руси
Свобода для избранья власти.

Нет, видно, нужен чародей,
Который сделает достойной
Жизнь, чтобы всех простых людей,
Как скот, не загоняли в стойло.

В чужом глазу всегда -- бревно...
Ан все в России те же страсти,
Одна беда -- убрать говно,
Везде налипшее на власти.

Непорочное зачатие

Поедет крыша. Что поможет, чтобы
Избавиться от набежавших фобий.
Она боялась даже сесть в автобус,
Недостижимый, как мечты утопий.

Жизнь протекала мирно в стенах дома.
Казалось, что ничто не озаботит.
Но непреложно словно аксиома
Стал подрастать и вырос в ней животик.

Струится время прямо, как водица.
А летом, говорит, чинили крышу.
И заходил один воды напиться.
Родители рассказ безмолвно слышат.

Лесная одичалось, впрямь, лесная.
Навечно перекрыт известий клапан.
И никогда ребенок не узнает
Не только кто, существовал ли папа.

Ни следствия не ведать, ни причину.
Я в ужасе совсем другого рода --
Всего за жизнь лишь раз познать мужчину
И даже не мужчину, а урода.

Сонеты

Сонет 216

Нам замедляет парашют
Прыжок на землю с самолета.
И так обещанного ждут,
Как говорят подчас, три года.

Ты обещала. Где твой дар?
Все обещания забыты.
Оборванные провода
Легли на тротуара плиты.

Обрыв - злой техники порок,
Иль злобный умысел природы.
А впрочем, может, новый срок,
Чем ожидание в три года.

Мой милый, помни на Руси -
Не верь, не бойся, не проси.


Сонет 220

Пустыня лежит там, где прежде лежала.
Струится песок между пальцев и слов.
Тщета: обнаружить змеиное жало,
Яд брызжет из полых змеиных зубов.

Открытую пасть называют оскалом.
Оскал виртуально угрозы гроза.
Фортуна и жизнь прут в оскале навалом,
О чем интернет мне вчера рассказал.

Размыты законы, разбиты скрижали
И, скрыться стремясь от всевидящих глаз,
Как жжется желание в жопу ужалить
Кого-то хотя бы единственный раз.

Ты, мудростью высшею вдруг осенен,
Сказал мне - лишь только не надо имен.


Сонет 222

Окончен бал. Столы почти пусты.
Но, дорогая, что еще осталось.
Я не могу тебе доставить радость
Той мерою, какой достойна ты.

Ноябрь в конце, а зацвели кусты,
Две розы на которых мерзнут. Жалость.
Одна, моложе, вся к стене прижалась,
Храня покуда отблеск красоты.

Еще не вечер. Сумерек покров
Окутывает мирную картину
И веточек густую паутину
Цветы венчают - капнувшая кровь.

Нет, странный цвет осенний запоздал.
Вина лишь каплю сохранил бокал.

Хилари Суонк

Это не карикатура
И не злоба мести.
Жадина ты или дура?
Или обе вместе.

Протяни сквозь пробку нитки
В бутылец Нарзана.
Не доход -- одни убытки
Похвала Рамзану.

Поняла, что закореет
Сладкое варенье?
Отжалей миллион скорее
На благотворенье.

Это не карикатура
И не злоба мести.
Жадина ты или дура?
Или обе вместе.

Осень

Дорога

Передо мной лежит дорога чистая,
Но ветер, ветер и со всех сторон.
Струится жизнь моя еще "лучистая",
Колоколов далеких перезвон.

Но отчего за счастьем сердце гонится,
А за окошком льется мелкий дождь.
Чего же ты, ушедшая покойница,
Доселе мне покоя не даешь.

Как хочется, пусть на пороге вечности,
Где вечная застыла мерзлота,
Отведать хоть бы мизер человечности,
Отведаешь и видишь, что не та.


Окно

Я стою у окна, а за ним череда
Спящих каров. И так без конца.
Не увидеть, я знаю, уже никогда
Тебя у моего крыльца.

Так всегда режет жизнь поперек или вдоль
Неизбежных ненужностей связь,
А потом отовсюду тягучая боль
Лезет и - ничуть не таясь.

Что за мной. Ничего. Что уже ворошить.
Только яблочко и сладкий мед.
Я стою у окна, а в небесной тиши
Луна одиноко плывет.


Счастье

Я у жизни стою здесь на самом краю
И не помню далекого детства,
Но когда посмотрю я на внучку свою,
Мне от счастья вдруг некуда деться.

Надо мною разлит небосвод голубой,
Там, где все, что прожили потонет,
Я вдруг чувствую будто бы конь подо мной,
Да, под нами летящие кони.

Только миг нам дается познать чудеса,
Да и то, что уж очень не часто,
Но сегодня разверзнуты вглубь небеса
Излучением светлого счастья.

Ответ

Пытаясь заглянуть в глаза
И полагая, что сердечен,
Ты исписался - мне сказал.
Волнуешься? Я бесконечен.

Конечно, здесь не сто из ста,
А, может быть, всего лишь десять.
Замок амбарный на уста
Еще не время мне повесить.

Еще кружится круговерть,
Звучит строка земного лада.
Пусть где-то притаилась смерть,
Но до нее дожить ведь надо.

Пытаясь заглянуть в глаза
И полагая, что сердечен,
Ты исписался - мне сказал.
Волнуешься? Я бесконечен.

Десятилетие

Одиннадцатое сентября

Пылает огонь, чернотою навис
В разгуле, взведенным дурманом,
Змеинный оскал свой исламо-фашизм
Явил пораженным землянам.

И снова сегодня, как в прежние дни,
Не зная ни денег, ни акций,
Ты целишь в Манхэттен, как в Рим дикари,
Крушением цивилизаций.

Твой вклад человечеству – раз, два и три...
Ты нынче не сеешь, не пашешь.
“В Арабии сделано” – знак, посмотри,
Найдешь, хоть на чем, мне покажешь.

Не строишь заводы, не строишь дома,
Жилище твое – катакомбы.
И твой самый лучший расхожий товар ─
Живые ходячие бомбы.

Возьми вот примеры, не будет честней,
Не будешь валить на ненастье,
В Афгане ты что натворил и в Чечне,
Дорвавшись однажды до власти.

Тебе объясняли уж тысячу лет,
Устали, наверное, рано,
Твоей справедливости нету и нет
В Коране и там за Кораном.

С тобой говорить, ну какие слова,
С идущим в закланье бараном.
Гляди: на плечах, где у всех голова ─
Подставка тебе для тюрбана.

Зараза, несущая людям чуму.
Ну сколько ходить молча мимо.
Я жду не дождусь, увидать самому,
Увидеть твою Хиросиму.

Ты сам приближаешь кровавый момент.
Смотри: уже менее года.
Сомнения прочь, Господин Президент,
Путь будет свободной Свобода.

2002


Паранджа – Лифт

Госпиталь. В лифт я его загружал,
К коляске прибитого слабостью,
Как вдруг заходит к нам паранджа
Прямо персидской гадостью.

Как же такое можно посметь
В лоне цивилизации.
Так, наверное, выглядит смерть,
Люди, у каждой нации.

Лифт поднимался, тесня этажи,
Молчу, а в душе истерика.
Как же такое в тебе может жить,
Американская Жмеринка.

2009


Мечеть

Их послать бы надо миром,
Чтоб хотя бы знали честь ─
Собрались у Граундзиро
Возвести свою мечеть.

Я, проверенный марксизмом,
Знаю, только дай начать
И попрутся исламизмом
Весь Манхэттен закачать.

Хитромудрая бригада,
Жизнь чужую теребят.
Возводите, если надо,
Только стройте у себя.

Хитромудрейшие люди
Обнаглели, чтоб посметь.
Возводите там в Сауде,
Где привыкли все терпеть.

Я вообще бы этим людям
Не давал бы вовсе виз,
А не то здесь, право, будет
Исламисткий коммунизм.

2010


Сонет 150

Бежали кросс. Ты еле добежал,
Но не хотелось жить таким убогим.
Ты хорошо соображал, Ходжа,
И ночью перебил призерам ноги.

Мы напряглись – построили отель,
Потом еще – и возвли больницу.
Тебе зачем, скажи, Ходжа, лечиться.
Взрывать людей твоя лишь только цель.

Ведь если умным ты бы был вполне,
Тогда бы хлеб растил в своей стране.
Ты ж содержать не смог свою квартиру,
А управлять собрался целым миром.

Тебе “хайтек” обычное трюмо,
Взгляни в него – ты полное дерьмо.

2006

Братки

Товарищ Гитлер и геноссе Сталин
Во многом разобрались, что к чему.
И вместе закорев на пьедестале,
Кровавую затеяли войну.

Заторопились, первым кто в начале.
Геноссе, как обычно, опоздал,
Но с помощью американской стали,
Оправившись немного, сдачи дал.

Они дрались, как два родные брата,
Товарищ был, конечно, виноват --
На каждого немецкого солдата
Терял в боях геноссе семь солдат.

Смотрю на этих командармов лица
В компьютере, стоящем предо мной,
Товарищ, побежденный, застрелился,
Геноссе в Раше до сих пор живой.

Ноша

С каждым днем дорога все короче,
Тяжелее ноша за спиной,
И неотвратима близость ночи
Бесконечной вечности длиной.

Но покуда час мой неизвестен,
Жизни продолжается пора,
Ежедневно распеваю песни
В ванной, умываясь по утрам.

И летят, взмывая к выси, звуки,
Как предвестье радостного дня,
Перед тем, как поцелую руки
Милой, ожидающей меня.

И летит, летит судьбы отрада,
Даже если дождик моросит.
Заповедь одну лишь помнить надо --
Ты не верь, не бойся, не проси.    

Сонет 217

Летал седой бескрылый лох
По трассе автоавиаций
Лишь оттого, что уж не мог
Один в квартире оставаться.

Картин пространственный настил,
Искусства пыльная страница
Уж не давали больше сил
От одиночества укрыться.

Я больше, милая, не мог
Жить в этом набежавшем тлене
И потому у женских ног
Стал опускаться на колени.

Тогда любовных песен пенье
Дарило миг отдохновенья.

Сережки

Здесь у края узенькой дорожки,
Там, где реют Божьи купола,
Две лежали желтые сережки,
Девушка которые сняла.

Наша жизнь всегда бежит по кругу,
Кто же в этом, кто же виноват,
Девушка любила очень другу
Уши подставлять поцеловать.

А потом смешались ручки, ножки,
Жатвы перезревший урожай,
И остались около дорожки
Две сережки жалостно лежать.

Я люблю тебя, моя отрада,
Хочешь верь, а хочешь мне не верь.
Думаю, что чаще в жизни надо
Оставаться с мелочью потерь.

Впрочем, может, было все иначе,
Прошлое узнаешь разве -- дым.
Девушка, возможно, горько плачет
Где-то по сережкам золотым.

Тень

Я шел под солнцем. Тень плыла
И отделилась вдруг от тела.
Какие странные дела,
Я что тебе плохого сделал.

Театр. Сцена. Мастера
Играют. Вижу из партера,
Но ход событий потерял.
Я что тебе плохого сделал.

Чего ты хочешь от меня.
Прийди, возьми, коль исполнимо.
Часы торопятся, звенят,
Но пролетают мимо, мимо.

Чего ты хочешь? На ферзя.
Возьми, хоть все, во что не верю.
Я приготовлю для тебя --
Возьми Китайскую Империю.

Как будто идол золотой
Коррозия, как ржа разъела,
Изъела, съела. Тень за мной
Шла и отстала вдруг от тела.

Не размотать тугой клубок,
Не выбившись чуть-чуть из ритма,
Пусть к слову вечному --  любовь,
Теперь другая будет рифма.

Сонет 213. Е.Г.Боннэр

Я гражданин, мне Америка рай.
Тебе что ли вид на жительство?
Не захотела брать эс-эс-ай
От моего правительства.

Ясно: не резал безденежье нож
Ни по какому поводу,
Все же похоже на выпендреж,
Где-то привитый смолоду.

Или возьмите ЭС-ЭН Хрущев.
Совсем уж другие темпы.
Я, говорит, эс-эс-ай и еще
К нему получаю фудстемпы.

Я гражданин, мне Америка рай.
Главное -- это иметь эс-эс-ай.

Сонет 207. А.Пекуровская и С.Довлатов

Литература тянет свою нить,
В мешке хранит свое гадючье жало.
Вот так ружье, хоть сколько б не лежало,
А все же может насмерть застрелить.

Писателю судьба -- до рубежа,
Чтоб оказаться донага раздетым.
В сырой земле тогда б уже лежать
И не узнать попутные наветы.

Никто не избежал -- таков удел,
Но чтоб от той, делил с которой ложе.
Проходит все же где-то там предел,
Который ведь еще не уничтожен.

Литература тянет свою нить --
Из лабиринта выход сохранить.

Колумбарий

Здесь участок чуть-чуть от края
Основного массива могил.
Колумбарий. Ячейка. Я знаю --
Счастья я тебе не подарил.

Стенка ровно разбита на части
К ней винтами прикрученных плит.
Жизнь прожить без причастности к счастью.
Выпит кубок, хоть был не налит.

Не спросить у тебя, не ответить,
Без замка, только в горле комок.
И обыденно солнышко светит,
В небе облачка легкий дымок.

Здесь участок чуть-чуть от края
Основного массива могил.
Колумбарий. Ячейка. Я знаю --
Счастья я тебе не подарил.

Кате

Прости меня, мой друг былой,
Что я, оставшись без опоры,
Уж не поднялся снова в горы,
А вниз скатился в перегной.

Где, продолжая путь земной,
Не выдержал дорожной тряски,
Плачу за грамм фальшивой ласки
Вполне реальною ценой.

Нам всем в конце пути гранит,
Лишь только разного размера,
Но в жизни черной смерти сфера
Мне сердце болью кровенит.

При свете солнечного дня
Я больше белый свет не вижу
И край земной все ближе, ближе,
Чтоб где-то там достичь тебя.

Прости меня, мой друг былой,
Что я, оставшись без опоры,
Уж не поднялся снова в горы,
А вниз скатился в перегной.

Душ

Душ жарким потоком на тело обрушив,
Я грязь отмываю, протопав по луже,
Но в душе помоешься только снаружи,
Как жалко, что в душе не вымоешь душу.

Не вымоешь душу водой из-под крана
Хоть умный ты или тупее барана
И вряд ли когда-нибудь поздно ли рано
В душе зарубцуется острая рана.

О добрые люди, не будьте, как гунны,
Не рвите чужие душевные струны,
Ведь даже и поиски некой фортуны
Окажутся действием, сделанным втуне.

День матери

Нас окружают призрачные тени
И льется серый сумеречный свет.
И мы когда-то были между теми,
Которых нынче между нами нет.

Весна цветет. Прекрасная погода.
Чего же не стою среди могил.
Прости, родная, что я день ухода,
Твой день ухода, мама, позабыл.

Подходит срок последнего приюта
И завершится жизненный маршрут.
Не будет много надо мною люда,
Да и родные тоже не придут.

Нас окружают призрачные тени
И льется серый сумеречный свет.
И мы когда-то были между теми,
Которых нынче между нами нет.

Эхо

Эхо

--Позабудь со мной утехи,
Ждут тебя печаль и грусть --
Ты сказала, -- Я не эхо,
Раз ушла уж не вернусь.

Мы от пункта А повсюду
Держим путь до пункта Б.
Я не эхо и не буду
Скорой помощью тебе.

Рвется жизни ткань. Прореха
Больше кажется любой.
Все же эхо носит смеха
Всплохи, смеха надо мной.

2010


Слезы

Ты снова плачешь у меня
Каким-то слабым всплохом эха,
Утеха прожитого дня,
Чего-то прожитого веха.

Лицо померкшей красоты
Набито ботоксом под кожей.
Мои угасшие мечты
Мне душу больше не тревожат.

Ну кто ты, Тата, о ля-ля.
И не подумай -- речь сурова.
Нет, только, пожалев тебя,
Не ставлю нужное здесь слово.

Но все же прошлое, звеня,
Напомнит... Ангел белокрылый,
Ты помнишь, как боясь меня,
Мне все же счастье подарила.

Ты снова плачешь у меня
Каким-то слабым всплохом эха,
Утеха прожитого дня,
Чего-то прожитого веха.

2011

Лодка

Лодка плоскодонная,
Некуда причалить.
Память многотонная
Все хранит печали.
Жизнь уже на донышке,
Мало, аж обидно.
Погляди на солнышко --
Пятнышек не видно.

Под тугими веслами
Только скрип уключин,
Через бурю грозную --
Плыть благополучно.
Догрести до берега,
Только бы не мимо,
Больше, чем Америка,
Мною ты любима.

Суша! Ах дороженька,
Глянь, перед порогом
На ступеньках ноженьки
Под твоим уроком.
Нету места прочерку,
Не покрытым лестью.
Хоть бы только ноченьку
Мне с тобою вместе.

Пророк

Тяжелою ношей на сердце лежит
И держит все время мне нервы под током
Печальная участь родиться пророком,
О будущем думать и в прожитом жить.
Печальная участь, отметина роком,
Подспудную грязь различать ненароком.

Зачем, походя, замечать у людей,
Каким проходящий страдает пороком,
Зачем задаваться негаданным сроком
В грядущую даль уводящих путей.
Печальная участь, отметина роком,
Предвидеть свое расставанье с порогом.

Зачем обличать ненаучную блажь,
Пытаясь бороться с ревущим потоком,
Чтоб позже, стoлкнувшись с известным итогом,
Все дальше тащить бесполезный багаж.
Печальная участь, отметина роком,
Свой труд облагать отмененным оброком.

Зачем понимать отчего, почему
Иному народу под пушечный рокот
Величье истории, видимой оком,
Иль жалость свершений в делах по всему.
Печальная участь, отметина роком,
Когда даже купля билета морока.

1977

Боль

Особенно бывает больно или
Слетают напрочь оболочки шор,
Когда обидят те, кого любили,
К которым относились хорошо.

Пусть невзначай, как будто не нарушив
Приличий и совсем белым бела,
Ты бросила немного грязи в душу,
О Господи, какие тут дела.

Бегут года, лежат за мною мили,
Живешь себе и близко до дверей,
Но помнится, когда-то в детстве били
Всего за то, что я простой еврей.

2011

Сонет 208, Горбачеву М.С.

Ты был на вершине -- начальник России
И нам не известны мотивы хотений,
Но остов гниющей империи сильно
Разнес в историческом ходе явлений.

Ты не был священником, сбросившим ризу,
И не убоявшись явлений погоды,
Ты цепь разорвав у тоталитаризма,
Отбросил ее на ступени свободы.

Ты не был тираном, сказать, в полной мере,
И вряд ли ты в спальне спал под оберегом,
Не знаю во что там ты верил, не верил,
Но нынче остался живым человеком.

Пускай еще злобствуют разные твари,
Я лично тебе, Горбачев, блогодарен.

2011

Евреи

Сонет 196

Меняются нравы, наряды,
А жизни все тянется нить.
Долго ль евреям снаряды
К пушкам, сопя, подносить.

Или отличие веры,
Или безверья печать.
Все ж бесконечны примеры.
Петь или в горе молчать.

Крутится, мчится планета,
Темень сменяет рассвет,
Не было, видно, ответа
Или сегодня есть. Нет.

Мерой какого же долга
Носка снарядов надолго.

2010


Сонет 197. Белокудрая отрава

Чтобы от смерти родных увести,
Преодолев жизни напасть,
Ты изменила весь жизненный стиль --
Стала агентом гестапо.

Смысл работы твоей был таков:
Ты Божьим ангелом рея,
Искала в Берлине скрытых жидов,
В гестапо сдавать евреев.

Родных все ж убили. Беда -- не беда.
Замысел, может, зеленый.
И вот ты в жизни осталась одна
Из всех, всех шести миллионов.

Черный пречерный еврейский почет.
Сколько же душ отнести на твой счет.

2010


Сонет 198. Левитан Ю.

Доселе все звонят колокола.
Куда тебя вела судьба неудержимо --
Стать рупорм преступного режима
С бесчетным счетом читанных рулад.

Над трупом мифа кружит воронье
Тугим экраном заданного фона,
Где рабство у живого микрофона
На честное накручено вранье.

Над горизонтом солнышко встает.
А круг героев уже, уже, уже.
Каким вождям твой образ ныне служит,
На чей алтарь служение твое.

Доселе все колокола звонят
С бесчетным счетом читанных рулад.

2010

Холокост

Меж собою говоря,
В день седьмого ноября
Мы гуляли, не по Хосте,
Речь зашла о Холокосте.
Как же Бог, благой снаружи,
Сотворил весь этот ужас.
Друг толдычил (будто мог
Разузнать, что думал Бог):
Бог, всемилостью владея,
Подучить решил евреев,
Ведь они, хоть в гранях меры
Отклонились все ж от веры,
И поэтому, как пост,
Им назначил Холокост.
Мысль, как краска на палитре,
Бог твой, друг мой, тот же Гитлер.
2007

Никто не даст нам избавленья
Ни Бог, ни царь и ни герой,
Добьемся мы освобожденья
Своею собственной рукой.
Интернационал

Когда Освенцим возвела Земля,
Евреев поголовно распыляя,
Скажите мне тогда какой Золя
Протестовал, сказав: Я обвиняю.

Когда Освенцим возвела Земля
И в ужасе вселенский разум замер,
Какой Всевышний защитил тебя
От газовых, народ еврейский, камер.

Мне не понять до нынешнего дня
Зачем всю жизнь, за что гасили радость
Антисемиты, туркая меня,
Какую я, "я" сделал людям гадость?

Я эту мысль доселе не догнал
И более не буду время тратить.
Я здесь спою Интернационал,
Эпиграф прочитав на автомате.
2008

Бездна

Если долго сражаться с демонами, сам станешь демоном, и если долго смотреть в бездну, то бездна начнет смотреть на тебя.
Фридрих Ницше

Лежит на полке прошлое примерно.
Теперь о нем я говорю, смеясь,
Как со своею я сражался стервой
И только в грязь свалился, остервясь.

Какой смешной я был тогда и бедный,
Был жалкий раб своих безмерных чувств.
Зачем торчать мне было перед бездной,
Которой я и по сегодня чужд.

Грядет зима, грядущие морозы
Пережевем и снова будет май,
Не хватит рифм, нальем в бокалы прозы,
Звени, весна, и, солнышко, сияй.

2010

Монро

Художник: Энди Уорхол

Что болтать об этом всуе,
только думать ежечасно.
Красота неописуе --
ма--ть--твою, как ты прекрасна.
Все же мысли захлестнули,
что назначила природа,
быть супругой одному ли,
достояньем ли народа?
Вот возьми полотна Гойи,
ходят, смотрят ротозеи,
и премьеры, и изгои,
посещают все музеи.
Нет, ответ найти не шутка --
не поплыть по водной глади.
Тебе что ли проституткой
быть иль много лучше блядью?
Ладно, вылези из тени
прояви ума палату --
лучше быть, конечно, с теми,
кто за вход взимает плату.
Голова -- одна капуста,
чтоб бесплатно дать такое,
если платят за искусство,
за натуру надо вдвое.
И прикинулась русалкой,
чешуей своей шуршала,
перегнула малость палку
у "аторней генерала".

2007

Мечеть

Мечеть
Их послать бы надо миром,
Чтоб хотя бы знали честь –
Собрались у граундзиро
Возвести свою мечеть.

Я, проверенный марксизмом,
Знаю, только дай начать
И попрутся исламизмом
Весь Манхеттен накачать.

Хитромудрая бригада,
Жизнь чужую теребят.
Возводите, если надо,
Только стройте у себя.

Хитромудрейшие люди
Обнаглели, чтоб посметь.
Возведите там в Сауде,
Где привыкли все терпеть.

Я вообще бы этим людям
Не давал бы вовсе виз,
А не то здесь, право, будет
Исламистый коммунизм.

2010


Одиннадцатое сентября

И я готовый шашкой бесшабашно
срубить с оттягом Эйфелеву башню,
лимонками разбить витрины вдрызг,
в зажравшихся колбасами нью-йорках,..
Е.А.Евтушенко, “Братская ГЭС”

Пылает огонь, чернотою навис
В разгуле, взведенным дурманом,
Змеиный оскал свой исламофашизм
Явил пораженным землянам.

И снова сегодня, как в прежние дни,
Не зная ни денег, ни акций,
Ты целишь в Манхеттен, как в Рим дикари,
Крушением цивилизаций.

Твой вклад человечеству – раз, два и три.
Ты нынче не сеешь, не пашешь.
“В Арабии сделано” – знак, посмотри,
Найдешь, хоть на чем, мне покажешь.

Не строишь заводы, не строишь дома,
Жилище твое – катакомбы.
И твой самый лучший расхожий товар –
Живые ходячие бомбы.

Возьми, вот, примеры, не будет честней,
Не будешь валить на ненастье
В Афгане что ты натворил и в Чечне,
Дорвавшись однажды до власти.

Тебе объясняли уж тысячу лет,
Устали, наверное, рано,
Твоей справедливости нету и нет
В Коране и там за Кораном.

С тобой говорить, ну какие слова,
С идущим в закланье бараном.
Гляди: на плечах, где у всех голова –
Подставка тебе для тюрбана.

Зараза, несущая людям чуму.
Ну сколько ходить молча мимо.
Я жду – не дождусь, увидать самому,
Увидеть твою Хиросиму.

Ты сам приближаешь кровавый момент.
Смотри: уже менее года.
Сомнения прочь, Господин Президент,
Пусть будет свободной Свобода.

2002



Харам
Указал, чтоб бить по мирным людям
И людьми прикрыться, вам Коран?
Залпы ваших тысячи орудий –
Преступленье, варварский харам.

Грязью перемазали Аллаха
Ваши мерзко-гадкие дела,
По тебе давно скучает плаха,
Предводитель, мерзкий Насралла.

На ступени выжившего Храма
Души убиенные взойдут,
Преступлений меру, как Саддаму,
И тебе отмерит Высший Суд.

Кто же на скамье с тобой пребудет,
Кто, какой живой апологет,
Знаю, верю – это будет Путин,
Главный поставщик твоих ракет.

2006


Катюша
Тоска по родине опять
Сегодня вылилась наружу.
Арабы начали стрелять
И я узнал свою “Катюшу”.

Израиль. Дальние края.
Россия, я тебя покинул.
Чего же ты так мерзко в спину
“Катюшей” целишься в меня.

Чего добавить мне сюда.
Я вздерну прошлое на рею.
“Катюшу” создали евреи
В давно прошедшие года.

И круг замкнулся. Не салют:
И петь осанну здесь не будем.
Под залпы тысячи орудий
Евреи по евреям бьют.

Всегда пребудет гатью гать.
Евреи русские, ну, что ли...
Лежать, сидеть или стоять
В России не играет роли.

Кончайте жать на тормоза,
Уже давно пробило время
Бежать, куда глядят глаза,
Евреи русские, евреи.

2006

Яблоко от яблони...

Сказали нам вначале,
В начале от конца,
Что сын не отвечает
За действия отца.

Зато сегодня крепок
Другой закон земной.
Родители за деток
В ответе головой.

Мужик, креститься, видно,
Пора, уж гром гремит.
Родители шахидов,
Тюрьма о вас скорбит.

Чтоб было неповадно,
Пресечь тут – не пресечь,
К ответственности надо
Вас по суду привлечь.

Мать, не упрятать шила
В мешке, забыв о том:
Ты каждого вскормила
Кровавым молоком.

Пусть будет нынче крепок
Живой закон земной.
Родители за деток
В ответе – головой.

2005

Вирсавия

Сонет 191.Давид и Вирсавия

Чужой жене груди грудью прижав,

Слить добродетель наружу,

Чтобы слаще с бабой лежать,

Еще и убить ее мужа.

А муж на войне: жизнь за царя,

Которому преданно служит,

Ни слова упрека не говоря,

Бросил в кровавую лужу.

Царь, ты навечно привязан, Давид,

Крепко привязан к славе.

Однако, как мужиков знобит

От этих и тех Вирсавий.

Как у коня под хвостом вожжа,

Кого же любить и кого уважать.

2010

Сонет 192. Вирсавия и Давид

В каждой женщине все же мечта,

Чтоб был любовник хороший:

Крупным бы был, в любви не устал,

Богатым и знатным был тоже.

Это все нынче, но, думаю, всарь

Было до этой же кучи,

Поэтому ясно - любовником царь:

Вряд ли найдешь, кого лучше.

Сразу без приступа пала скала.

Нагой раздеваться не надо,

Вирсавия, сразу же ты отдалась.

Для совести нету преграды.

Как у коня под хвостом вожжа,

Кого же любить и кого уважать.

2010

Годовщина

Пепел

Мне горе с бедою встречались не раз
И где только с ними я б не был
Засыплет все прахом и даже Парнас
Сухой догорающий пепел.

О Господи Боже мой. Вою ли я...
Как смерть оказалась нелепа.
От белого тела осталась твоя
Лишь пригоршня черного пепла.

У бездны без дна, у поверхности ям
Нам память, пока не ослепла,
Планирует словно бульдозер, дымя,
Площадку из серого пепла.

Мне горе с бедою встречались не раз
И где только с ними я б не был
Засыплет все прахом и даже Парнас
Сухой догорающий пепел.

2009

Федра

Федра

Федра, ты дочь Пасифаи,
Не утихнувшей пока
Не приняла вглубь, стеная,
Орган мощного быка.

То не белой лечь под мавра,
Пасифае повезло,
Что родила Минотавра
Человечеству назло.

Глядь, наследство не забыто
На твоем уже веку –
Страсть отдаться Ипполиту
Словно матушке быку.

Но желанный мертв, воочью –
Недоступное нутру.
Ты с собой покончив ночью,
Трупом падаешь на труп.

Федра, ты дочь Пасифаи,
Не утихнувшей пока
Не приняла вглубь, стеная,
Орган мощного быка.

2010

Лилит

Лилит

На дороге, где я в черной грязи стою,
Как змея вдоль по краю ограда,
Перелезешь ограду и сразу в раю,
Мне ─ дорога в чистилище ада.

Вдаль дорога бежит, впереди ворота,
А за ними, мне даже не снилось,
За воротами теми лежит темнота
И твоя словно Божья немилость.

Только, только вчера мне казалось словлю,
Очень близкой казалась отрада,
Но держу не награду ─ немилость твою,
Мне ─ дорога в чистилище ада.

Мне погибель: волос твоих лен, красота,
Прямо в тело, как острые вилы,
За грехи мне в чистилище даль коротать
И твоя словно Божья немилость.

На дороге, где я в черной грязи стою,
Как змея вдоль по краю ограда,
Перелезешь ограду и сразу в раю,
Мне ─ дорога в чистилище ада.

6.17.10

Белые розы

Художник А.Каневский, Крест

Белые розы

У меня на первом лежка,
У тебя этаж второй.
Ты другому отдаешься
Этой ночью надо мной.

Расходились половицы,
Отражая страсти пыл.
Надо мною веселится
Та, которую любил.

Та, которая стонала
Прошлой ночью подо мной.
У нее под одеялом
Нынче трудится другой.

Сердце порвано на части
Моей черною судьбой
За какую дольку счастья,
Счастья, данного тобой.

Что стихи, хватило б прозы,
Чтоб ответить на вопрос--
Отчего увяли розы,
Что вчера тебе принес.

Знак предвестия. Угрозы
Злой судьбы, грядущей мне.
В одночасье сникли розы
В твоей вазе на столе.

Не наносишь воду в сите,
Пустота для пустоты.
Эх ребята, не дарите
Блядям белые цветы.

2010

Тело

Художник А.Каневский, Монах


* * *

Как ветви голые аллей
Стоят от ветра облетелые,
Так сожалей, не сожалей,
А тело стиснуто пределами.

И невозможно превозмочь
Того, что тело не хотело бы,
Как будто налетела ночь
На тело, ночью пропотелое.

Хоть возложи на тело крест,
Носи под майкою нательную,
Чтоб отогнать мечту постельную
Про сладких вдовушек-невест.

Над нами неба голубой
Сияет свет и солнца плошка
Горит, парит над головой,
Лучи бросая нам в окошко.

Хоть от заката до зари,
Хоть от зари и до заката
Мне говори, не говори
О том, что не было когда-то.

Так невозможно превозмочь
Того, что тело не хотело бы,
Как будто налетела ночь
На тело, ночью пропотелое.

2009

Сонет 187

Часть сволочности с нежною душой
Помешена в тебе наполовину.
Как первая -- претензии к другой
Бессмысленны, когда нож режет спину.

Трель жаворонка здесь в сонливость совью
Замешена, и ненависть с любовью,
И зло с добром, я вижу, вместе тут
Рука об руку рядышком идут.

Коварство -- верность. Нету превосходства
Здесь красоты над гадостью уродства.
На письменном столе лежит стило,
А в закуточке ведьмы помело.

Каких частей немыслимая смесь
И все ж не полный образ будет здесь.

ЦЫГАНОЧКА

Цыганочка

Дома я, а за стеной
Буря, нету слада,
Застилают свет дневной
Хлопья снегопада.
В профиль то, а то в анфас
Вертит морду ветер,
Кто, скажите, в этот час,
Кто за все в ответе.

Эх раз, еще раз,
Еще много, много раз,
Лучше много раз по разу,
Чем ни разу много раз.

Слышу быстрые шаги,
Ах, скрипят ступени.
Дорогая, помоги,
Выведи из тени.
Дорогая, не кори,
Помоги мне, Лада,
Долькой счастья одари,
Больше мне не надо.

Эх раз, лучше раз
Победит тебя соблазн,
Не отведать чем соблазна
Даже очень много раз.

Разболелась голова,
Раззудились ноги,
Будут к ланчу нам в аванс
С вишнею пироги.
Будет варенная снедь
На столе в тарелках,
Будем мы с тобой сидеть,
Как на посиделках.

Эх раз, в этот раз
Мне любимая не даст,
Не охватит даже разум
Обоснованный отказ.

Здесь болит, а здесь печет
И живот схватило.
Отмеряют стрелки счет,
Жаль, что не в полсилы.
Застилают свет дневной
Хлопья снегопада.
Дома я, а за стеной
Буря ─ нету слада.

Эх, обилие зараз
Трудно вылечить за раз,
Если каждую заразу
Лечит доктор Карабас.

Тут не церковь, не кабак,
Не палата хосписа.
Ну и что же здесь не так,
Ежели мне хочется.
Никогда, так никогда ─
Мне тугое тело,
Отошли мои года,
Юность отлетела.

Эх раз, еще раз,
Еще много, много раз,
Лучше много раз по разу,
Чем ни разу много раз.

2010

Отрада

Мы все думаем, что смерть
Старая и злая,
На мою б вам посмотреть ─
Баба молодая.
На мою б вам посмотреть,
Тело ─ совершенство,
Знать, досталось помереть,
Хоть за миг блаженства.

Мы стремимся обойти
Кочки да овраги,
Все одно в конце пути
Канцеры и раки.
Жизнью выдано сполна
Мне на каждой части,
Но закончилась она
В сладости и счастьи.

Плещется судьбы волна
По ее условию,
Расплескалася она
Светлою любовью.
Дорогая, не кори,
Не грусти, не надо,
Что об этом говорить ─
Ты моя отрада.

2010

Новый Год

Сонет 146

Новый Год, Новый Год,
Поздравленья с Новым Годом,
Пусть счастливая погода
Нас в грядущее ведет.

Новый Год – поворот,
Новогодние подарки,
Пусть любви светло и ярко
Нам подарит Новый Год.

Новый Год, Новый Год.
Даже если жизнь поранит
Словно в Новом Орлеане,
Пусть в дальнейшем повезет.

Новый Год, как высший дар,
Вниз пошел блестящий шар.

2005

“Голова” 5764 года

Солнце скрывается под небосвод,
Восходит на небо луна.
Сегодня, милая, наш Новый Год
С названием Рош Ашана.

Молюсь, пусть дарует Всевышний жизнь,
Любовь, и добро, и милость,
Милая вместе со мною молись,
Чтоб это все совершилось.

Надеюсь, что нас Всевышний опять
Внесет в Книгу Жизни – итогом
Судного Дня и поставит печать,
Чтоб дальше жили под Богом.

Солнце скрывается под небосвод,
Восходит на небо луна.
Сегодня, милая, наш Новый Год
С названием Рош Ашана.

2003

* * *

Здесь мировые связи не ослабли.
И дочь моя на днях с двумя детьми
Уехала в “Доминикан Рипаблик”
Там, на неделю, отпуск провести.

Пока они купались в океане,
Где горизонт маячил впереди,
Потомок немцев, “бойфренд”, старшей – Ани,
Принес, поставил елку, нарядил.

Взглянул в глаза с улыбкой быстротечной.
- Звезду Давида, отдавая мзду,
Заменим мы звездой пятиконечной.
И на верхушку укрепил звезду.

Зажглись огни – зеленое сиянье.
Почти беззвучно вылетело с уст,
Когда сложил подарки он в молчаньи –
Будь “Кристмас три”, как Ханукальный куст.

Горят огни – зеленое сиянье,
Горят огни и думается мне –
Потомок, убивавших предков Ани,
Живой на изменившейся земле.

Зеленое сиянье сквозь потемки.
А внуки внуков не дождутся ли,
Чтобы арабов нынешних потомки
Евреям этим елки принесли.

2002

5745

Вьется от доли к недоле
Судьбы вековечная нить.
Снова опять из неволи
Надо нам выходить.

Будто не полностью выпит
Горем наполненный Нил,
Снова сегодня Египет,
Который вчера еще был.

Спереди, слева и справа,
Сзади ─ распластанным ниц
Снова не выдано право
Переступленья границ.

Лишь бесконечная трасса,
Замкнутый круг. И едва
В память впорхнувшая пасха,
Седер и Хаггада.

1985

Зеленая звезда

Когда сполна изъята мзда
За старость и за детство,
Взойди, зеленая звезда,
Глазами поглядеться.

Взойди, звезда на небосвод,
Без устали сжигая
Тоску затасканных забот
В бездонности трамваев.

Хотя натянута узда,
Везде бразды, повсюду,
Гори, зеленая звезда
На небе знаком чуда.

1979


* * *

Дорога бежит за моею спиной.
Народа... Я чужд им, я лишний.
Свод неба лежит над моей головой.
Спасибо Тебе, Всевышний.

Всевышний, спасибо, послушай: сюда
Взгляни из безбрежнего Неба.
Спасибо за все Тебе то, что мне дал,
А также за то, что мне не дал.

Спасибо, что не дал махать мне мечом,
Ходить портупеей объятым,
Носить на плече автомат за плечом
Старлеем ли, просто солдатом.

Что не дал ступить на болотную гать,
Не дал оказаться воспетым,
Но все же позволил мне вирши слагать,
Чтоб быть неизвестным поэтом.

И слушаешь если, скажи-ка тогда:
Ты не дал иль мы натворили
С женою ─ уйдут в никуда
Названия наших фамилий.

Всевышний, спасибо, послушай: сюда
Взгляни из безбрежнего Неба.
Спасибо за все Тебе то, что мне дал,
А также за то, что мне не дал.

2003

* * *

Все ждем чего-то, все чего-то ждем.
Как будто вспыхнет заданная дата
И, оросив нас золотым дождем,
Вдруг унесет в небывшее куда-то.

И, следуя за вереницей дат,
В потоке времени я вместе с нею рею,
Лечу, как не поверженный солдат,
Задачей направляемый своею.

Где данный ожиданию резон,
Какого блага я достичь сумею,
Когда, пересекая горизонт,
Отпущенное время одолею.

Все ждем чего-то, все чего-то ждем.
Как будто вспыхнет заданная дата
И, оросив нас золотым дождем,
Вдруг унесет в небывшее куда-то.

2009

Post cards

КОМПЛЕКТ ОТКРЫТОК ВЕРОНИКИ ГАШУРОВОЙ

М.Е.Юпп и В.Д.Гашурова


Впервые в истории эмиграции у художницы “Второй” волны Вероники Гашуровой был издан комплект из 12 открыток в издательстве “Сад искусств”, СПб, 2009, тираж 500 экз. На внутренней стороне обложки опубликован текст М.Е.Юппа “Художественные миры Вероники Гашуровой”.
Предо мной на столе эти открытки. Я пытаюсь разложить их по группам и это получается. Создается несколько групп, что говорит о широком диапазоне творческой деятельности автора. Однако вся подборка лучше разделяется на две части: реалистическую и абстрактную. При том последняя имеет совершенно самобытный характер. Я, как мне кажется, мог бы отнести ее к сюрреализму, где реальные предметы находятся или соединены с неким абстрактным предметом, или его положением. Здесь же реальные предметы окружены, вписаны в некоторую абстрактность, не соединяясь с ней, только находясь в ее окружении. Но всю подборку, в целом, пронизывает свойственное всем людям и особенно красивым женщинам чувство кратковременности молодости и красоты и неминуемое их увядание.
Рассмотрим пару открыток более подробно.
“Как хороши, как свежи были розы”.

Здесь изобраны два букета, свежие цветы и те же, но увядающие розы с опадающими лепестками. Необычная композиция. Обе вазы с цветами расположены в некотором абстрактном пространстве. Как правило, стихи или прозу иллюстрируют картинками, а я, напротив, поставлю сюда мои стихи.

Розы

Мысли наги, ноги босы.
В маске солнечных лучей
Просинь неба красит розы
В боль несказанных речей.

Розы. Бархатные розы,
Перепутанность полос.
Лепестками никнет россыпь
Негой пахнущих волос.

Над цветами вьется прядка,
Запах солнечный храня,
Юность, юность больно кратка
В храме вечного огня.

Юность, юность, как ты кратка.
Промелькнула будто миг.
Нежность розы льнет утратой,
Невозвратностью томит.

“Двадцатый век”.

Изображение, в основном, абстрактно. В какой-то мере автору удалось, может быть, угадать и мое представление об этом времени, которое невозможно выразить и сформулировать. Однако, думаю, что главную нагрузку несет фигура мужчины, отбрасывающая тень в пространство. Тень изломана, искорежена под прямым углом. Символ изломанной судьбы человечества в двадцатом веке и личной судьбы автора, перемещенной за годы скитаний с одого континента на другой. Не могу удержаться, чтобы не проиллюстрировать прием излома тени, имеющийся в моей поэме “Иеремия”. Вот несколько строк:

На вершине смерть с косой.
Солнце краешком заходит,
Отложив на небосводе
Тень огромной полосой.

Искривив на небесах
Переломанные ноги,
Исчисляет смерть итоги
Все в предсмертных письменах.

Черным ужасом горит
Хохот смерти, холод эха
В страхе рушит взмахи смеха
В темных скалах о гранит.



Напряженность существования отмечается и в пейзажных изображениях осени в природе, “Ветер осени” и “Мой сад”.
Мне довелось несколько раз видеть в квартире М.Е.Юппа три картины Вероники Гашуровой: “Нагая”, “Mанят дали…” и “Осень”. Должен отметить, что красочная палитра открыток ярче и более оптимистична.

Сивилла

G.D. Cerrini. Сивилла и Аполлон

Сегодня из черной газетной страницы

Без помпы, конечно, и всякого шума
Сивилла решила ко мне заявиться
Из древнего римского города Кумы.

Во всяком явлении искорка света,
Я счастлив, легенду я зримо увидел,
Которую в древности, знаю, Овидий
О встрече Энея с тобою поведал.

Что ты рассказала, не ставя купюры,
Хотел Аполлон оросить твое лоно,
Но ты отказала, вот старая дура,
Отдаться ему самому Аполлону.

Хоть Бог обещал, что любое желанье
Исполнеит твое, чтобы ни захотела,
Как будто бы можно одними словами
Без рук и без губ дотянуться до тела.

Тогда попросила ты столько лет жизни,
Как много песчинок уместится в горсти.
Бог путь твой на много столетий нанизал,
Пока не иссохнут и жилы, и кости.

Промчались столетия. Верьте, не верьте,
Что тело, как ветка сухая застыло.
Чего же теперь ты желаешь, Сивилла?
Я нынче мечтаю, мечтаю о смерти.

И ты рассказала, не ставя купюры,
Хотел Аполлон оросить твое лоно,
Но ты отказала, вот старая дура,
Отдаться ему самому Аполлону.

2009

А. Каневский. Сивилла

Нелегалка

Олене

Ты моя, дорога дальняя,
Не придумаешь в бреду,
Иммигрантка нелегальная
Я из Мексики бреду.

Сколько вынести положено,
Стало будто все равно,
Подвернулась моя ноженька
И опухла, как бревно.

И лежит земля бесплодная,
Нет, глянь, дыни, блещет плешь.
Ах какая я голодная,
Хочешь пей, а хочешь ешь.

Зеленеет сласть прохладная,
Но обидно, чуть до слез,
Ах какая я нескладная,
Прохватил меня понос.

Здесь не ходят люди толпами,
Не прибиться, не слинять.
Проводник ─ мудак задолбанный,
Домогается меня.

Ах судьба, судьбина злостная,
Не добраться, чую я
В злой пустыне ночкой темною,
В благодатные края.

Нет, добралась, вся измятая,
Видно, вынес твердый нрав,
И тружусь я, как проклятая,
Не дают лишь только прав.

Да, великая ты нация,
Твой закон всегда суров,
Ждет на хлопковых плантациях
Понавезенных рабов.

Ты моя, дорога дальняя,
Не придумаешь в бреду,
Иммигрантка нелегальная
Я Америкой бреду.

День памяти жертв тоталитаризма

Тоталитаризм
( немецкий национал-социализм, русский cоциализм)



Давно ли к слову “коммунизм”
Искал, подыскивал все рифмы,
Теперь зарифмовал я их бы
Со словом “тоталитаризм” .
Тогда, когда метель мела
И ветер дул во все пределы,
История, твои дела?
Ты привела, куда хотела?
Не ты ли привнесла идей ─
Улучшить общество, и тризну
Былого прошлого, и дверь
Открыла тоталитаризму.
Я, может, преъявляю зря
Тебе претензии за дело,
Ты за делами не потела,
Тебе дела ─ до фонаря.
Чтоб светоч жизни не угас,
Призыв придуман был неистов:
Нам надо уничтожить класс
Помещиков-капиталлистов.



А мозг был ограничен, мал
Мой, чтобы думать мало-мальски,
И я спокойно принимал
Сей гнусный тезис каннибальский.
А там, совсем недалеко,
Другие люди жили, верив,
Что счастья им достичь легко ─
Уничтожением евреев.
Как будто на прием к врачу,
Какой режим мне лучше, ближе.
Теперь уже не промолчу:
Я тот и этот ненавижу.

2004

Хатынь



Родные наши! В печали великой,
Склонивши головы, стоим перед вами.
Вы не покорились убийцам диким
В черные дни борьбы с врагами.
Во имя Отчизны смерть вы приняли,
Но ваши сердца для нас пламенеют
Вечной памятью, вечной печалью
Над вечной землей с ярким солнцем над нею.

В солнечный день ─ весны начало,
Фашисты в сарай словно коров
Всех людей, старых и малых,
Согнали из всех деревенских домов.

Заперли дверь и затем запалили,
А тех, кто пытался спастись от огня,
Назад пулеметным огнем заносили,
Живых людей в крематорий гоня.

В убийствах таких понимали толк.
Спешили. Дома догорали.
В жизни, где каждый каждому волк,
Сегодня они пировали.

Война отгремела. Страна ожила,
Но здесь не стучали копыта.
Дорога от тракта сюда не вела ─
Казалось, что все позабыто.

Что время застыло, не зная страстей,
Неся караул благородный,
Когда по приказу высоких властей,
Здесь памятник создан народный.

И с этой поры словно символ прощальный,
Павших героев за правое дело
Звон колокольный, электропечальный,
Льется над всею землей Руси Белой.

Хожу по плитам Хатыни долго.
И снова, и снова готов бродить.
А кто, скажите мне, в силу долга
Обязан погибших был защитить.

В стране, где власть в руках у генсека,
Где только волю его творят,
На совести этого человека
Судьба народа, твоя и моя.

И если я завтра помру от болезни,
Которую вылечить где-то пустяк,
Кому для совести будет полезно
Памятник мне возвести на костях?

Родные наши! В печали великой,
Склонивши головы, стоим перед вами.
Вы не покорились убийцам диким
В черные дни борьбы с врагами.
Во имя Отчизны смерть вы приняли,
Но ваши сердца для нас пламенеют
Вечной памятью, вечной печалью
Над вечной землей с ярким солнцем над нею.

1975

Хайбах
Депортация чеченцев, 1944 г.
Погибли 705 чел.



Вершины гор молчат,
Хоть память не бела,
Ей как-то не с руки
С трагедией проститься.
Случился снегопад,
Из горного села,
Чтоб сесть в грузовики,
Не все смогли спуститься.
Решение нашли
Для немощных, недужных:
Согнали всех в конюшню
И заживо сожгли.
Где зверств живых места,
Там память кроет прах.
Добавим мы сюда
Еще одно ─ Хайбах.
Развеет ветер дым,
Развеет ветер тучи.
Ах немцы, ах Хатынь,
А русские, чем лучше.

2009

Персия

Паранджа

Караван

Глаза излучали немыслимый жар
Пожара. Пожара от вспыхнувшей страсти.
И даже дрожала твоя паранджа
От предощущенья грядущего счастья.
Рождалась мечта о слиянии тел.
Рождалась из недр невозможного чуда.
И только песок равнодушно скрипел,
Бескрайний песок, под ногами верблюдов.

Глаза излучали немыслимый жар
И пламя души прорывалось наружу.
Как тщетно пыталась укрыть паранджа
Тебя от желаний отвратного мужа.
Хотелось сбежать хоть за край миража,
За гребни барханов, под сенью оливы,
С любимым, с любимым в объятьях лежать,
В объятьях лежать молодой и счастливой.

Рассыпались звезды. В полночный Восток
Умчались мы в нежность с тобою и в радость.
Свою паранджу ты зарыла в песок,
Казалось, последнею частью преграды.
Но твой благоверный за грань рубежа
Безжалостно въехал на злобе погони,
В костлявых руках автомат не дрожал,
В оъятия смерти послав нас обоих.

Скончалась мечта о слиянии тел,
Скончалась мечта о возможности чуда.
И только песок равнодушно скрипел,
Бескрайний песок, под ногами верблюдов.

7.16.09

Запруда

Тебе бы выпить оранжад,
Ах соколиная соколица,
Околицею паранджа
Глазными прорезями колется.

Водица хлынет через край,
Дай водоему переполниться,
Хоть заперай, не заперай ─
Вода, как Божия поломница.

Запрудами не запереть,
Прорвется побоку протоками,
Так паранджа, как трафарет
Дверей, означенных порогами.

Не ограничит силы зов
Для тела, пробитого токами,
Любой расписанный узор,
Запретом выданный пророками.

Тебе бы выпить оранжад,
Ах соколиная соколица,
Околицею паранджа
Глазными прорезями колется.

7.19.09

Лифт

Госпиталь. В лифт я его загружал,
К коляске прибитого слабостью,
Как вдруг заходит к нам паранджа
Прямо персидской гадостью.

Как же такое можно посметь
В лоне цивилизации.
Так, наверное, выглядит смерть,
Люди, у каждой нации.

Лифт поднимался, тесня этажи,
Молчу, а в душе истерика.
Как же такое в тебе может жить,
Американская Жмеринка.

7.21.09

Последние слова

Приют Св. Иосифа,
Распятия на стенах

Иные земные законы
Не время ль менять, теребя
Устои, чтоб черные кони
Свезли на кладбище тебя.

Случайность бегущих оказий
При счете бессчетности дней
Сменить на права эвтоназий,
Включаемых волей твоей.

“Распятие”─ символ жестокий,
Едва ли нам в нем рассмотреть
У жертв перебитые ноги,
Распятым приблизиашим смерть.

За что нам наследие мести,
Зачем при любом естесстве,
Что день, всем, собравшимся вместе,
Тебя распинать на кресте.

Иные земные законы
Не время ль менять, теребя
Устои, чтоб черные кони
Свезли на кладбище тебя.


* * *

Речами покаянными
Там дела не стереть,
Где стынет долгожданною,
Желанной стынет смерть.

Устанет настоящее
И станет пировать
Железная ледящая
Больничная кровать.

Помашет белым саваном,
Бери его надень.
С момента того самого ─
Потусторонний день.



Последние слова

Еще не сидел на стуле,
Стоял еще, только вошел
Сказала ─ нас всех обманули,
А позже ─ мне хорошо.

Меняются “беды” и “румы”,
Уже не приносят снедь.
Как медленно очень, бесшумно
К тебе подступает смерть.

Уже высыхают лужи,
Сохнет сырая земля.
Тебе уж ниткто не нужен
Больше. Не нужен и я.

Голубые облака

Приют

Непригодно для житья
Место горького приюта,
Скорбный голос бытия
Не доносится оттуда.

Не доносится до вас,
Люди, горя глас печальный,
Умиранья час начальный
Без убранства, без прикрас.

Где едва-едва горят
Огоньки и пляшут тени
Между этими и теми,
Ни о чем не говоря.

И парит, как мертвый сон,
Разрывая напрочь душу,
Непробившийся наружу
Безнадежный тихий стон.

Не доносится отсюда
Скорбный голос бытия,
Место горького приюта
Непригодно для житья.


Голубые облака

Все, что нажили ─ прожили.
“Ты придешь ─ придет покой.
Дети стали мне чужими,
Только ты остался свой.”

Я своим доселе не был.
Недоступными пока
Оставались в синем небе
Голубые облака.

Ни посты и не престолы,
Только влезешь ─ сразу слазь,
Для меня рубля не стоят,
Не нужна любая власть.

Я своим доселе не был.
Недоступными пока
Оставались в синем небе
Голубые облака.


Собака

Судьба не рыдала, не выла
На эту глухую беду.
И стыла сырая могила
Постыло в неполном ряду.

На этой могиле однако,
Не ведая зла и обид,
Лежала, сдыхая, собака,
Хозяин которой зарыт.

Не бросят на свежую рану
Ни дерево тень и ни куст,
Тут вряд ли кто поздно ли рано
Обронит скупую слезу.

И тают и время, и силы
На самом краю рубежа,
Я знаю ─ на свежей могиле
Мне тоже собакой лежать.



* * *

В жизни все подчас совсем иначе
Посреди фантазий, мифов, снов
Ведь мою привязанность собачью
Люди принимают за любовь.

Кто включает в сердце наши чувства ─
Побежать картинками кино,
Радостно, а чаще будет грустно,
Выключит и станет все равно.

Ах мечта ─ отведать долю счастья,
Надрывать мне душу перестань,
Может быть, привязанность собачья ─
Это не уплаченная дань.

В жизни все подчас совсем иначе
Посреди фантазий, мифов, снов
Ведь мою привязанность собачью
Люди принимают за любовь.