Эхо

Эхо

--Позабудь со мной утехи,
Ждут тебя печаль и грусть --
Ты сказала, -- Я не эхо,
Раз ушла уж не вернусь.

Мы от пункта А повсюду
Держим путь до пункта Б.
Я не эхо и не буду
Скорой помощью тебе.

Рвется жизни ткань. Прореха
Больше кажется любой.
Все же эхо носит смеха
Всплохи, смеха надо мной.

2010


Слезы

Ты снова плачешь у меня
Каким-то слабым всплохом эха,
Утеха прожитого дня,
Чего-то прожитого веха.

Лицо померкшей красоты
Набито ботоксом под кожей.
Мои угасшие мечты
Мне душу больше не тревожат.

Ну кто ты, Тата, о ля-ля.
И не подумай -- речь сурова.
Нет, только, пожалев тебя,
Не ставлю нужное здесь слово.

Но все же прошлое, звеня,
Напомнит... Ангел белокрылый,
Ты помнишь, как боясь меня,
Мне все же счастье подарила.

Ты снова плачешь у меня
Каким-то слабым всплохом эха,
Утеха прожитого дня,
Чего-то прожитого веха.

2011

Лодка

Лодка плоскодонная,
Некуда причалить.
Память многотонная
Все хранит печали.
Жизнь уже на донышке,
Мало, аж обидно.
Погляди на солнышко --
Пятнышек не видно.

Под тугими веслами
Только скрип уключин,
Через бурю грозную --
Плыть благополучно.
Догрести до берега,
Только бы не мимо,
Больше, чем Америка,
Мною ты любима.

Суша! Ах дороженька,
Глянь, перед порогом
На ступеньках ноженьки
Под твоим уроком.
Нету места прочерку,
Не покрытым лестью.
Хоть бы только ноченьку
Мне с тобою вместе.

Пророк

Тяжелою ношей на сердце лежит
И держит все время мне нервы под током
Печальная участь родиться пророком,
О будущем думать и в прожитом жить.
Печальная участь, отметина роком,
Подспудную грязь различать ненароком.

Зачем, походя, замечать у людей,
Каким проходящий страдает пороком,
Зачем задаваться негаданным сроком
В грядущую даль уводящих путей.
Печальная участь, отметина роком,
Предвидеть свое расставанье с порогом.

Зачем обличать ненаучную блажь,
Пытаясь бороться с ревущим потоком,
Чтоб позже, стoлкнувшись с известным итогом,
Все дальше тащить бесполезный багаж.
Печальная участь, отметина роком,
Свой труд облагать отмененным оброком.

Зачем понимать отчего, почему
Иному народу под пушечный рокот
Величье истории, видимой оком,
Иль жалость свершений в делах по всему.
Печальная участь, отметина роком,
Когда даже купля билета морока.

1977

Боль

Особенно бывает больно или
Слетают напрочь оболочки шор,
Когда обидят те, кого любили,
К которым относились хорошо.

Пусть невзначай, как будто не нарушив
Приличий и совсем белым бела,
Ты бросила немного грязи в душу,
О Господи, какие тут дела.

Бегут года, лежат за мною мили,
Живешь себе и близко до дверей,
Но помнится, когда-то в детстве били
Всего за то, что я простой еврей.

2011

Сонет 208, Горбачеву М.С.

Ты был на вершине -- начальник России
И нам не известны мотивы хотений,
Но остов гниющей империи сильно
Разнес в историческом ходе явлений.

Ты не был священником, сбросившим ризу,
И не убоявшись явлений погоды,
Ты цепь разорвав у тоталитаризма,
Отбросил ее на ступени свободы.

Ты не был тираном, сказать, в полной мере,
И вряд ли ты в спальне спал под оберегом,
Не знаю во что там ты верил, не верил,
Но нынче остался живым человеком.

Пускай еще злобствуют разные твари,
Я лично тебе, Горбачев, блогодарен.

2011

Евреи

Сонет 196

Меняются нравы, наряды,
А жизни все тянется нить.
Долго ль евреям снаряды
К пушкам, сопя, подносить.

Или отличие веры,
Или безверья печать.
Все ж бесконечны примеры.
Петь или в горе молчать.

Крутится, мчится планета,
Темень сменяет рассвет,
Не было, видно, ответа
Или сегодня есть. Нет.

Мерой какого же долга
Носка снарядов надолго.

2010


Сонет 197. Белокудрая отрава

Чтобы от смерти родных увести,
Преодолев жизни напасть,
Ты изменила весь жизненный стиль --
Стала агентом гестапо.

Смысл работы твоей был таков:
Ты Божьим ангелом рея,
Искала в Берлине скрытых жидов,
В гестапо сдавать евреев.

Родных все ж убили. Беда -- не беда.
Замысел, может, зеленый.
И вот ты в жизни осталась одна
Из всех, всех шести миллионов.

Черный пречерный еврейский почет.
Сколько же душ отнести на твой счет.

2010


Сонет 198. Левитан Ю.

Доселе все звонят колокола.
Куда тебя вела судьба неудержимо --
Стать рупорм преступного режима
С бесчетным счетом читанных рулад.

Над трупом мифа кружит воронье
Тугим экраном заданного фона,
Где рабство у живого микрофона
На честное накручено вранье.

Над горизонтом солнышко встает.
А круг героев уже, уже, уже.
Каким вождям твой образ ныне служит,
На чей алтарь служение твое.

Доселе все колокола звонят
С бесчетным счетом читанных рулад.

2010

Холокост

Меж собою говоря,
В день седьмого ноября
Мы гуляли, не по Хосте,
Речь зашла о Холокосте.
Как же Бог, благой снаружи,
Сотворил весь этот ужас.
Друг толдычил (будто мог
Разузнать, что думал Бог):
Бог, всемилостью владея,
Подучить решил евреев,
Ведь они, хоть в гранях меры
Отклонились все ж от веры,
И поэтому, как пост,
Им назначил Холокост.
Мысль, как краска на палитре,
Бог твой, друг мой, тот же Гитлер.
2007

Никто не даст нам избавленья
Ни Бог, ни царь и ни герой,
Добьемся мы освобожденья
Своею собственной рукой.
Интернационал

Когда Освенцим возвела Земля,
Евреев поголовно распыляя,
Скажите мне тогда какой Золя
Протестовал, сказав: Я обвиняю.

Когда Освенцим возвела Земля
И в ужасе вселенский разум замер,
Какой Всевышний защитил тебя
От газовых, народ еврейский, камер.

Мне не понять до нынешнего дня
Зачем всю жизнь, за что гасили радость
Антисемиты, туркая меня,
Какую я, "я" сделал людям гадость?

Я эту мысль доселе не догнал
И более не буду время тратить.
Я здесь спою Интернационал,
Эпиграф прочитав на автомате.
2008

Бездна

Если долго сражаться с демонами, сам станешь демоном, и если долго смотреть в бездну, то бездна начнет смотреть на тебя.
Фридрих Ницше

Лежит на полке прошлое примерно.
Теперь о нем я говорю, смеясь,
Как со своею я сражался стервой
И только в грязь свалился, остервясь.

Какой смешной я был тогда и бедный,
Был жалкий раб своих безмерных чувств.
Зачем торчать мне было перед бездной,
Которой я и по сегодня чужд.

Грядет зима, грядущие морозы
Пережевем и снова будет май,
Не хватит рифм, нальем в бокалы прозы,
Звени, весна, и, солнышко, сияй.

2010

Монро

Художник: Энди Уорхол

Что болтать об этом всуе,
только думать ежечасно.
Красота неописуе --
ма--ть--твою, как ты прекрасна.
Все же мысли захлестнули,
что назначила природа,
быть супругой одному ли,
достояньем ли народа?
Вот возьми полотна Гойи,
ходят, смотрят ротозеи,
и премьеры, и изгои,
посещают все музеи.
Нет, ответ найти не шутка --
не поплыть по водной глади.
Тебе что ли проституткой
быть иль много лучше блядью?
Ладно, вылези из тени
прояви ума палату --
лучше быть, конечно, с теми,
кто за вход взимает плату.
Голова -- одна капуста,
чтоб бесплатно дать такое,
если платят за искусство,
за натуру надо вдвое.
И прикинулась русалкой,
чешуей своей шуршала,
перегнула малость палку
у "аторней генерала".

2007

Мечеть

Мечеть
Их послать бы надо миром,
Чтоб хотя бы знали честь –
Собрались у граундзиро
Возвести свою мечеть.

Я, проверенный марксизмом,
Знаю, только дай начать
И попрутся исламизмом
Весь Манхеттен накачать.

Хитромудрая бригада,
Жизнь чужую теребят.
Возводите, если надо,
Только стройте у себя.

Хитромудрейшие люди
Обнаглели, чтоб посметь.
Возведите там в Сауде,
Где привыкли все терпеть.

Я вообще бы этим людям
Не давал бы вовсе виз,
А не то здесь, право, будет
Исламистый коммунизм.

2010


Одиннадцатое сентября

И я готовый шашкой бесшабашно
срубить с оттягом Эйфелеву башню,
лимонками разбить витрины вдрызг,
в зажравшихся колбасами нью-йорках,..
Е.А.Евтушенко, “Братская ГЭС”

Пылает огонь, чернотою навис
В разгуле, взведенным дурманом,
Змеиный оскал свой исламофашизм
Явил пораженным землянам.

И снова сегодня, как в прежние дни,
Не зная ни денег, ни акций,
Ты целишь в Манхеттен, как в Рим дикари,
Крушением цивилизаций.

Твой вклад человечеству – раз, два и три.
Ты нынче не сеешь, не пашешь.
“В Арабии сделано” – знак, посмотри,
Найдешь, хоть на чем, мне покажешь.

Не строишь заводы, не строишь дома,
Жилище твое – катакомбы.
И твой самый лучший расхожий товар –
Живые ходячие бомбы.

Возьми, вот, примеры, не будет честней,
Не будешь валить на ненастье
В Афгане что ты натворил и в Чечне,
Дорвавшись однажды до власти.

Тебе объясняли уж тысячу лет,
Устали, наверное, рано,
Твоей справедливости нету и нет
В Коране и там за Кораном.

С тобой говорить, ну какие слова,
С идущим в закланье бараном.
Гляди: на плечах, где у всех голова –
Подставка тебе для тюрбана.

Зараза, несущая людям чуму.
Ну сколько ходить молча мимо.
Я жду – не дождусь, увидать самому,
Увидеть твою Хиросиму.

Ты сам приближаешь кровавый момент.
Смотри: уже менее года.
Сомнения прочь, Господин Президент,
Пусть будет свободной Свобода.

2002



Харам
Указал, чтоб бить по мирным людям
И людьми прикрыться, вам Коран?
Залпы ваших тысячи орудий –
Преступленье, варварский харам.

Грязью перемазали Аллаха
Ваши мерзко-гадкие дела,
По тебе давно скучает плаха,
Предводитель, мерзкий Насралла.

На ступени выжившего Храма
Души убиенные взойдут,
Преступлений меру, как Саддаму,
И тебе отмерит Высший Суд.

Кто же на скамье с тобой пребудет,
Кто, какой живой апологет,
Знаю, верю – это будет Путин,
Главный поставщик твоих ракет.

2006


Катюша
Тоска по родине опять
Сегодня вылилась наружу.
Арабы начали стрелять
И я узнал свою “Катюшу”.

Израиль. Дальние края.
Россия, я тебя покинул.
Чего же ты так мерзко в спину
“Катюшей” целишься в меня.

Чего добавить мне сюда.
Я вздерну прошлое на рею.
“Катюшу” создали евреи
В давно прошедшие года.

И круг замкнулся. Не салют:
И петь осанну здесь не будем.
Под залпы тысячи орудий
Евреи по евреям бьют.

Всегда пребудет гатью гать.
Евреи русские, ну, что ли...
Лежать, сидеть или стоять
В России не играет роли.

Кончайте жать на тормоза,
Уже давно пробило время
Бежать, куда глядят глаза,
Евреи русские, евреи.

2006

Яблоко от яблони...

Сказали нам вначале,
В начале от конца,
Что сын не отвечает
За действия отца.

Зато сегодня крепок
Другой закон земной.
Родители за деток
В ответе головой.

Мужик, креститься, видно,
Пора, уж гром гремит.
Родители шахидов,
Тюрьма о вас скорбит.

Чтоб было неповадно,
Пресечь тут – не пресечь,
К ответственности надо
Вас по суду привлечь.

Мать, не упрятать шила
В мешке, забыв о том:
Ты каждого вскормила
Кровавым молоком.

Пусть будет нынче крепок
Живой закон земной.
Родители за деток
В ответе – головой.

2005

Вирсавия

Сонет 191.Давид и Вирсавия

Чужой жене груди грудью прижав,

Слить добродетель наружу,

Чтобы слаще с бабой лежать,

Еще и убить ее мужа.

А муж на войне: жизнь за царя,

Которому преданно служит,

Ни слова упрека не говоря,

Бросил в кровавую лужу.

Царь, ты навечно привязан, Давид,

Крепко привязан к славе.

Однако, как мужиков знобит

От этих и тех Вирсавий.

Как у коня под хвостом вожжа,

Кого же любить и кого уважать.

2010

Сонет 192. Вирсавия и Давид

В каждой женщине все же мечта,

Чтоб был любовник хороший:

Крупным бы был, в любви не устал,

Богатым и знатным был тоже.

Это все нынче, но, думаю, всарь

Было до этой же кучи,

Поэтому ясно - любовником царь:

Вряд ли найдешь, кого лучше.

Сразу без приступа пала скала.

Нагой раздеваться не надо,

Вирсавия, сразу же ты отдалась.

Для совести нету преграды.

Как у коня под хвостом вожжа,

Кого же любить и кого уважать.

2010

Годовщина

Пепел

Мне горе с бедою встречались не раз
И где только с ними я б не был
Засыплет все прахом и даже Парнас
Сухой догорающий пепел.

О Господи Боже мой. Вою ли я...
Как смерть оказалась нелепа.
От белого тела осталась твоя
Лишь пригоршня черного пепла.

У бездны без дна, у поверхности ям
Нам память, пока не ослепла,
Планирует словно бульдозер, дымя,
Площадку из серого пепла.

Мне горе с бедою встречались не раз
И где только с ними я б не был
Засыплет все прахом и даже Парнас
Сухой догорающий пепел.

2009

Федра

Федра

Федра, ты дочь Пасифаи,
Не утихнувшей пока
Не приняла вглубь, стеная,
Орган мощного быка.

То не белой лечь под мавра,
Пасифае повезло,
Что родила Минотавра
Человечеству назло.

Глядь, наследство не забыто
На твоем уже веку –
Страсть отдаться Ипполиту
Словно матушке быку.

Но желанный мертв, воочью –
Недоступное нутру.
Ты с собой покончив ночью,
Трупом падаешь на труп.

Федра, ты дочь Пасифаи,
Не утихнувшей пока
Не приняла вглубь, стеная,
Орган мощного быка.

2010

Лилит

Лилит

На дороге, где я в черной грязи стою,
Как змея вдоль по краю ограда,
Перелезешь ограду и сразу в раю,
Мне ─ дорога в чистилище ада.

Вдаль дорога бежит, впереди ворота,
А за ними, мне даже не снилось,
За воротами теми лежит темнота
И твоя словно Божья немилость.

Только, только вчера мне казалось словлю,
Очень близкой казалась отрада,
Но держу не награду ─ немилость твою,
Мне ─ дорога в чистилище ада.

Мне погибель: волос твоих лен, красота,
Прямо в тело, как острые вилы,
За грехи мне в чистилище даль коротать
И твоя словно Божья немилость.

На дороге, где я в черной грязи стою,
Как змея вдоль по краю ограда,
Перелезешь ограду и сразу в раю,
Мне ─ дорога в чистилище ада.

6.17.10

Белые розы

Художник А.Каневский, Крест

Белые розы

У меня на первом лежка,
У тебя этаж второй.
Ты другому отдаешься
Этой ночью надо мной.

Расходились половицы,
Отражая страсти пыл.
Надо мною веселится
Та, которую любил.

Та, которая стонала
Прошлой ночью подо мной.
У нее под одеялом
Нынче трудится другой.

Сердце порвано на части
Моей черною судьбой
За какую дольку счастья,
Счастья, данного тобой.

Что стихи, хватило б прозы,
Чтоб ответить на вопрос--
Отчего увяли розы,
Что вчера тебе принес.

Знак предвестия. Угрозы
Злой судьбы, грядущей мне.
В одночасье сникли розы
В твоей вазе на столе.

Не наносишь воду в сите,
Пустота для пустоты.
Эх ребята, не дарите
Блядям белые цветы.

2010

Тело

Художник А.Каневский, Монах


* * *

Как ветви голые аллей
Стоят от ветра облетелые,
Так сожалей, не сожалей,
А тело стиснуто пределами.

И невозможно превозмочь
Того, что тело не хотело бы,
Как будто налетела ночь
На тело, ночью пропотелое.

Хоть возложи на тело крест,
Носи под майкою нательную,
Чтоб отогнать мечту постельную
Про сладких вдовушек-невест.

Над нами неба голубой
Сияет свет и солнца плошка
Горит, парит над головой,
Лучи бросая нам в окошко.

Хоть от заката до зари,
Хоть от зари и до заката
Мне говори, не говори
О том, что не было когда-то.

Так невозможно превозмочь
Того, что тело не хотело бы,
Как будто налетела ночь
На тело, ночью пропотелое.

2009

Сонет 187

Часть сволочности с нежною душой
Помешена в тебе наполовину.
Как первая -- претензии к другой
Бессмысленны, когда нож режет спину.

Трель жаворонка здесь в сонливость совью
Замешена, и ненависть с любовью,
И зло с добром, я вижу, вместе тут
Рука об руку рядышком идут.

Коварство -- верность. Нету превосходства
Здесь красоты над гадостью уродства.
На письменном столе лежит стило,
А в закуточке ведьмы помело.

Каких частей немыслимая смесь
И все ж не полный образ будет здесь.

ЦЫГАНОЧКА

Цыганочка

Дома я, а за стеной
Буря, нету слада,
Застилают свет дневной
Хлопья снегопада.
В профиль то, а то в анфас
Вертит морду ветер,
Кто, скажите, в этот час,
Кто за все в ответе.

Эх раз, еще раз,
Еще много, много раз,
Лучше много раз по разу,
Чем ни разу много раз.

Слышу быстрые шаги,
Ах, скрипят ступени.
Дорогая, помоги,
Выведи из тени.
Дорогая, не кори,
Помоги мне, Лада,
Долькой счастья одари,
Больше мне не надо.

Эх раз, лучше раз
Победит тебя соблазн,
Не отведать чем соблазна
Даже очень много раз.

Разболелась голова,
Раззудились ноги,
Будут к ланчу нам в аванс
С вишнею пироги.
Будет варенная снедь
На столе в тарелках,
Будем мы с тобой сидеть,
Как на посиделках.

Эх раз, в этот раз
Мне любимая не даст,
Не охватит даже разум
Обоснованный отказ.

Здесь болит, а здесь печет
И живот схватило.
Отмеряют стрелки счет,
Жаль, что не в полсилы.
Застилают свет дневной
Хлопья снегопада.
Дома я, а за стеной
Буря ─ нету слада.

Эх, обилие зараз
Трудно вылечить за раз,
Если каждую заразу
Лечит доктор Карабас.

Тут не церковь, не кабак,
Не палата хосписа.
Ну и что же здесь не так,
Ежели мне хочется.
Никогда, так никогда ─
Мне тугое тело,
Отошли мои года,
Юность отлетела.

Эх раз, еще раз,
Еще много, много раз,
Лучше много раз по разу,
Чем ни разу много раз.

2010

Отрада

Мы все думаем, что смерть
Старая и злая,
На мою б вам посмотреть ─
Баба молодая.
На мою б вам посмотреть,
Тело ─ совершенство,
Знать, досталось помереть,
Хоть за миг блаженства.

Мы стремимся обойти
Кочки да овраги,
Все одно в конце пути
Канцеры и раки.
Жизнью выдано сполна
Мне на каждой части,
Но закончилась она
В сладости и счастьи.

Плещется судьбы волна
По ее условию,
Расплескалася она
Светлою любовью.
Дорогая, не кори,
Не грусти, не надо,
Что об этом говорить ─
Ты моя отрада.

2010

Новый Год

Сонет 146

Новый Год, Новый Год,
Поздравленья с Новым Годом,
Пусть счастливая погода
Нас в грядущее ведет.

Новый Год – поворот,
Новогодние подарки,
Пусть любви светло и ярко
Нам подарит Новый Год.

Новый Год, Новый Год.
Даже если жизнь поранит
Словно в Новом Орлеане,
Пусть в дальнейшем повезет.

Новый Год, как высший дар,
Вниз пошел блестящий шар.

2005

“Голова” 5764 года

Солнце скрывается под небосвод,
Восходит на небо луна.
Сегодня, милая, наш Новый Год
С названием Рош Ашана.

Молюсь, пусть дарует Всевышний жизнь,
Любовь, и добро, и милость,
Милая вместе со мною молись,
Чтоб это все совершилось.

Надеюсь, что нас Всевышний опять
Внесет в Книгу Жизни – итогом
Судного Дня и поставит печать,
Чтоб дальше жили под Богом.

Солнце скрывается под небосвод,
Восходит на небо луна.
Сегодня, милая, наш Новый Год
С названием Рош Ашана.

2003

* * *

Здесь мировые связи не ослабли.
И дочь моя на днях с двумя детьми
Уехала в “Доминикан Рипаблик”
Там, на неделю, отпуск провести.

Пока они купались в океане,
Где горизонт маячил впереди,
Потомок немцев, “бойфренд”, старшей – Ани,
Принес, поставил елку, нарядил.

Взглянул в глаза с улыбкой быстротечной.
- Звезду Давида, отдавая мзду,
Заменим мы звездой пятиконечной.
И на верхушку укрепил звезду.

Зажглись огни – зеленое сиянье.
Почти беззвучно вылетело с уст,
Когда сложил подарки он в молчаньи –
Будь “Кристмас три”, как Ханукальный куст.

Горят огни – зеленое сиянье,
Горят огни и думается мне –
Потомок, убивавших предков Ани,
Живой на изменившейся земле.

Зеленое сиянье сквозь потемки.
А внуки внуков не дождутся ли,
Чтобы арабов нынешних потомки
Евреям этим елки принесли.

2002

5745

Вьется от доли к недоле
Судьбы вековечная нить.
Снова опять из неволи
Надо нам выходить.

Будто не полностью выпит
Горем наполненный Нил,
Снова сегодня Египет,
Который вчера еще был.

Спереди, слева и справа,
Сзади ─ распластанным ниц
Снова не выдано право
Переступленья границ.

Лишь бесконечная трасса,
Замкнутый круг. И едва
В память впорхнувшая пасха,
Седер и Хаггада.

1985

Зеленая звезда

Когда сполна изъята мзда
За старость и за детство,
Взойди, зеленая звезда,
Глазами поглядеться.

Взойди, звезда на небосвод,
Без устали сжигая
Тоску затасканных забот
В бездонности трамваев.

Хотя натянута узда,
Везде бразды, повсюду,
Гори, зеленая звезда
На небе знаком чуда.

1979


* * *

Дорога бежит за моею спиной.
Народа... Я чужд им, я лишний.
Свод неба лежит над моей головой.
Спасибо Тебе, Всевышний.

Всевышний, спасибо, послушай: сюда
Взгляни из безбрежнего Неба.
Спасибо за все Тебе то, что мне дал,
А также за то, что мне не дал.

Спасибо, что не дал махать мне мечом,
Ходить портупеей объятым,
Носить на плече автомат за плечом
Старлеем ли, просто солдатом.

Что не дал ступить на болотную гать,
Не дал оказаться воспетым,
Но все же позволил мне вирши слагать,
Чтоб быть неизвестным поэтом.

И слушаешь если, скажи-ка тогда:
Ты не дал иль мы натворили
С женою ─ уйдут в никуда
Названия наших фамилий.

Всевышний, спасибо, послушай: сюда
Взгляни из безбрежнего Неба.
Спасибо за все Тебе то, что мне дал,
А также за то, что мне не дал.

2003

* * *

Все ждем чего-то, все чего-то ждем.
Как будто вспыхнет заданная дата
И, оросив нас золотым дождем,
Вдруг унесет в небывшее куда-то.

И, следуя за вереницей дат,
В потоке времени я вместе с нею рею,
Лечу, как не поверженный солдат,
Задачей направляемый своею.

Где данный ожиданию резон,
Какого блага я достичь сумею,
Когда, пересекая горизонт,
Отпущенное время одолею.

Все ждем чего-то, все чего-то ждем.
Как будто вспыхнет заданная дата
И, оросив нас золотым дождем,
Вдруг унесет в небывшее куда-то.

2009

Post cards

КОМПЛЕКТ ОТКРЫТОК ВЕРОНИКИ ГАШУРОВОЙ

М.Е.Юпп и В.Д.Гашурова


Впервые в истории эмиграции у художницы “Второй” волны Вероники Гашуровой был издан комплект из 12 открыток в издательстве “Сад искусств”, СПб, 2009, тираж 500 экз. На внутренней стороне обложки опубликован текст М.Е.Юппа “Художественные миры Вероники Гашуровой”.
Предо мной на столе эти открытки. Я пытаюсь разложить их по группам и это получается. Создается несколько групп, что говорит о широком диапазоне творческой деятельности автора. Однако вся подборка лучше разделяется на две части: реалистическую и абстрактную. При том последняя имеет совершенно самобытный характер. Я, как мне кажется, мог бы отнести ее к сюрреализму, где реальные предметы находятся или соединены с неким абстрактным предметом, или его положением. Здесь же реальные предметы окружены, вписаны в некоторую абстрактность, не соединяясь с ней, только находясь в ее окружении. Но всю подборку, в целом, пронизывает свойственное всем людям и особенно красивым женщинам чувство кратковременности молодости и красоты и неминуемое их увядание.
Рассмотрим пару открыток более подробно.
“Как хороши, как свежи были розы”.

Здесь изобраны два букета, свежие цветы и те же, но увядающие розы с опадающими лепестками. Необычная композиция. Обе вазы с цветами расположены в некотором абстрактном пространстве. Как правило, стихи или прозу иллюстрируют картинками, а я, напротив, поставлю сюда мои стихи.

Розы

Мысли наги, ноги босы.
В маске солнечных лучей
Просинь неба красит розы
В боль несказанных речей.

Розы. Бархатные розы,
Перепутанность полос.
Лепестками никнет россыпь
Негой пахнущих волос.

Над цветами вьется прядка,
Запах солнечный храня,
Юность, юность больно кратка
В храме вечного огня.

Юность, юность, как ты кратка.
Промелькнула будто миг.
Нежность розы льнет утратой,
Невозвратностью томит.

“Двадцатый век”.

Изображение, в основном, абстрактно. В какой-то мере автору удалось, может быть, угадать и мое представление об этом времени, которое невозможно выразить и сформулировать. Однако, думаю, что главную нагрузку несет фигура мужчины, отбрасывающая тень в пространство. Тень изломана, искорежена под прямым углом. Символ изломанной судьбы человечества в двадцатом веке и личной судьбы автора, перемещенной за годы скитаний с одого континента на другой. Не могу удержаться, чтобы не проиллюстрировать прием излома тени, имеющийся в моей поэме “Иеремия”. Вот несколько строк:

На вершине смерть с косой.
Солнце краешком заходит,
Отложив на небосводе
Тень огромной полосой.

Искривив на небесах
Переломанные ноги,
Исчисляет смерть итоги
Все в предсмертных письменах.

Черным ужасом горит
Хохот смерти, холод эха
В страхе рушит взмахи смеха
В темных скалах о гранит.



Напряженность существования отмечается и в пейзажных изображениях осени в природе, “Ветер осени” и “Мой сад”.
Мне довелось несколько раз видеть в квартире М.Е.Юппа три картины Вероники Гашуровой: “Нагая”, “Mанят дали…” и “Осень”. Должен отметить, что красочная палитра открыток ярче и более оптимистична.

Сивилла

G.D. Cerrini. Сивилла и Аполлон

Сегодня из черной газетной страницы

Без помпы, конечно, и всякого шума
Сивилла решила ко мне заявиться
Из древнего римского города Кумы.

Во всяком явлении искорка света,
Я счастлив, легенду я зримо увидел,
Которую в древности, знаю, Овидий
О встрече Энея с тобою поведал.

Что ты рассказала, не ставя купюры,
Хотел Аполлон оросить твое лоно,
Но ты отказала, вот старая дура,
Отдаться ему самому Аполлону.

Хоть Бог обещал, что любое желанье
Исполнеит твое, чтобы ни захотела,
Как будто бы можно одними словами
Без рук и без губ дотянуться до тела.

Тогда попросила ты столько лет жизни,
Как много песчинок уместится в горсти.
Бог путь твой на много столетий нанизал,
Пока не иссохнут и жилы, и кости.

Промчались столетия. Верьте, не верьте,
Что тело, как ветка сухая застыло.
Чего же теперь ты желаешь, Сивилла?
Я нынче мечтаю, мечтаю о смерти.

И ты рассказала, не ставя купюры,
Хотел Аполлон оросить твое лоно,
Но ты отказала, вот старая дура,
Отдаться ему самому Аполлону.

2009

А. Каневский. Сивилла

Нелегалка

Олене

Ты моя, дорога дальняя,
Не придумаешь в бреду,
Иммигрантка нелегальная
Я из Мексики бреду.

Сколько вынести положено,
Стало будто все равно,
Подвернулась моя ноженька
И опухла, как бревно.

И лежит земля бесплодная,
Нет, глянь, дыни, блещет плешь.
Ах какая я голодная,
Хочешь пей, а хочешь ешь.

Зеленеет сласть прохладная,
Но обидно, чуть до слез,
Ах какая я нескладная,
Прохватил меня понос.

Здесь не ходят люди толпами,
Не прибиться, не слинять.
Проводник ─ мудак задолбанный,
Домогается меня.

Ах судьба, судьбина злостная,
Не добраться, чую я
В злой пустыне ночкой темною,
В благодатные края.

Нет, добралась, вся измятая,
Видно, вынес твердый нрав,
И тружусь я, как проклятая,
Не дают лишь только прав.

Да, великая ты нация,
Твой закон всегда суров,
Ждет на хлопковых плантациях
Понавезенных рабов.

Ты моя, дорога дальняя,
Не придумаешь в бреду,
Иммигрантка нелегальная
Я Америкой бреду.

День памяти жертв тоталитаризма

Тоталитаризм
( немецкий национал-социализм, русский cоциализм)



Давно ли к слову “коммунизм”
Искал, подыскивал все рифмы,
Теперь зарифмовал я их бы
Со словом “тоталитаризм” .
Тогда, когда метель мела
И ветер дул во все пределы,
История, твои дела?
Ты привела, куда хотела?
Не ты ли привнесла идей ─
Улучшить общество, и тризну
Былого прошлого, и дверь
Открыла тоталитаризму.
Я, может, преъявляю зря
Тебе претензии за дело,
Ты за делами не потела,
Тебе дела ─ до фонаря.
Чтоб светоч жизни не угас,
Призыв придуман был неистов:
Нам надо уничтожить класс
Помещиков-капиталлистов.



А мозг был ограничен, мал
Мой, чтобы думать мало-мальски,
И я спокойно принимал
Сей гнусный тезис каннибальский.
А там, совсем недалеко,
Другие люди жили, верив,
Что счастья им достичь легко ─
Уничтожением евреев.
Как будто на прием к врачу,
Какой режим мне лучше, ближе.
Теперь уже не промолчу:
Я тот и этот ненавижу.

2004

Хатынь



Родные наши! В печали великой,
Склонивши головы, стоим перед вами.
Вы не покорились убийцам диким
В черные дни борьбы с врагами.
Во имя Отчизны смерть вы приняли,
Но ваши сердца для нас пламенеют
Вечной памятью, вечной печалью
Над вечной землей с ярким солнцем над нею.

В солнечный день ─ весны начало,
Фашисты в сарай словно коров
Всех людей, старых и малых,
Согнали из всех деревенских домов.

Заперли дверь и затем запалили,
А тех, кто пытался спастись от огня,
Назад пулеметным огнем заносили,
Живых людей в крематорий гоня.

В убийствах таких понимали толк.
Спешили. Дома догорали.
В жизни, где каждый каждому волк,
Сегодня они пировали.

Война отгремела. Страна ожила,
Но здесь не стучали копыта.
Дорога от тракта сюда не вела ─
Казалось, что все позабыто.

Что время застыло, не зная страстей,
Неся караул благородный,
Когда по приказу высоких властей,
Здесь памятник создан народный.

И с этой поры словно символ прощальный,
Павших героев за правое дело
Звон колокольный, электропечальный,
Льется над всею землей Руси Белой.

Хожу по плитам Хатыни долго.
И снова, и снова готов бродить.
А кто, скажите мне, в силу долга
Обязан погибших был защитить.

В стране, где власть в руках у генсека,
Где только волю его творят,
На совести этого человека
Судьба народа, твоя и моя.

И если я завтра помру от болезни,
Которую вылечить где-то пустяк,
Кому для совести будет полезно
Памятник мне возвести на костях?

Родные наши! В печали великой,
Склонивши головы, стоим перед вами.
Вы не покорились убийцам диким
В черные дни борьбы с врагами.
Во имя Отчизны смерть вы приняли,
Но ваши сердца для нас пламенеют
Вечной памятью, вечной печалью
Над вечной землей с ярким солнцем над нею.

1975

Хайбах
Депортация чеченцев, 1944 г.
Погибли 705 чел.



Вершины гор молчат,
Хоть память не бела,
Ей как-то не с руки
С трагедией проститься.
Случился снегопад,
Из горного села,
Чтоб сесть в грузовики,
Не все смогли спуститься.
Решение нашли
Для немощных, недужных:
Согнали всех в конюшню
И заживо сожгли.
Где зверств живых места,
Там память кроет прах.
Добавим мы сюда
Еще одно ─ Хайбах.
Развеет ветер дым,
Развеет ветер тучи.
Ах немцы, ах Хатынь,
А русские, чем лучше.

2009

Персия

Паранджа

Караван

Глаза излучали немыслимый жар
Пожара. Пожара от вспыхнувшей страсти.
И даже дрожала твоя паранджа
От предощущенья грядущего счастья.
Рождалась мечта о слиянии тел.
Рождалась из недр невозможного чуда.
И только песок равнодушно скрипел,
Бескрайний песок, под ногами верблюдов.

Глаза излучали немыслимый жар
И пламя души прорывалось наружу.
Как тщетно пыталась укрыть паранджа
Тебя от желаний отвратного мужа.
Хотелось сбежать хоть за край миража,
За гребни барханов, под сенью оливы,
С любимым, с любимым в объятьях лежать,
В объятьях лежать молодой и счастливой.

Рассыпались звезды. В полночный Восток
Умчались мы в нежность с тобою и в радость.
Свою паранджу ты зарыла в песок,
Казалось, последнею частью преграды.
Но твой благоверный за грань рубежа
Безжалостно въехал на злобе погони,
В костлявых руках автомат не дрожал,
В оъятия смерти послав нас обоих.

Скончалась мечта о слиянии тел,
Скончалась мечта о возможности чуда.
И только песок равнодушно скрипел,
Бескрайний песок, под ногами верблюдов.

7.16.09

Запруда

Тебе бы выпить оранжад,
Ах соколиная соколица,
Околицею паранджа
Глазными прорезями колется.

Водица хлынет через край,
Дай водоему переполниться,
Хоть заперай, не заперай ─
Вода, как Божия поломница.

Запрудами не запереть,
Прорвется побоку протоками,
Так паранджа, как трафарет
Дверей, означенных порогами.

Не ограничит силы зов
Для тела, пробитого токами,
Любой расписанный узор,
Запретом выданный пророками.

Тебе бы выпить оранжад,
Ах соколиная соколица,
Околицею паранджа
Глазными прорезями колется.

7.19.09

Лифт

Госпиталь. В лифт я его загружал,
К коляске прибитого слабостью,
Как вдруг заходит к нам паранджа
Прямо персидской гадостью.

Как же такое можно посметь
В лоне цивилизации.
Так, наверное, выглядит смерть,
Люди, у каждой нации.

Лифт поднимался, тесня этажи,
Молчу, а в душе истерика.
Как же такое в тебе может жить,
Американская Жмеринка.

7.21.09

Последние слова

Приют Св. Иосифа,
Распятия на стенах

Иные земные законы
Не время ль менять, теребя
Устои, чтоб черные кони
Свезли на кладбище тебя.

Случайность бегущих оказий
При счете бессчетности дней
Сменить на права эвтоназий,
Включаемых волей твоей.

“Распятие”─ символ жестокий,
Едва ли нам в нем рассмотреть
У жертв перебитые ноги,
Распятым приблизиашим смерть.

За что нам наследие мести,
Зачем при любом естесстве,
Что день, всем, собравшимся вместе,
Тебя распинать на кресте.

Иные земные законы
Не время ль менять, теребя
Устои, чтоб черные кони
Свезли на кладбище тебя.


* * *

Речами покаянными
Там дела не стереть,
Где стынет долгожданною,
Желанной стынет смерть.

Устанет настоящее
И станет пировать
Железная ледящая
Больничная кровать.

Помашет белым саваном,
Бери его надень.
С момента того самого ─
Потусторонний день.



Последние слова

Еще не сидел на стуле,
Стоял еще, только вошел
Сказала ─ нас всех обманули,
А позже ─ мне хорошо.

Меняются “беды” и “румы”,
Уже не приносят снедь.
Как медленно очень, бесшумно
К тебе подступает смерть.

Уже высыхают лужи,
Сохнет сырая земля.
Тебе уж ниткто не нужен
Больше. Не нужен и я.

Голубые облака

Приют

Непригодно для житья
Место горького приюта,
Скорбный голос бытия
Не доносится оттуда.

Не доносится до вас,
Люди, горя глас печальный,
Умиранья час начальный
Без убранства, без прикрас.

Где едва-едва горят
Огоньки и пляшут тени
Между этими и теми,
Ни о чем не говоря.

И парит, как мертвый сон,
Разрывая напрочь душу,
Непробившийся наружу
Безнадежный тихий стон.

Не доносится отсюда
Скорбный голос бытия,
Место горького приюта
Непригодно для житья.


Голубые облака

Все, что нажили ─ прожили.
“Ты придешь ─ придет покой.
Дети стали мне чужими,
Только ты остался свой.”

Я своим доселе не был.
Недоступными пока
Оставались в синем небе
Голубые облака.

Ни посты и не престолы,
Только влезешь ─ сразу слазь,
Для меня рубля не стоят,
Не нужна любая власть.

Я своим доселе не был.
Недоступными пока
Оставались в синем небе
Голубые облака.


Собака

Судьба не рыдала, не выла
На эту глухую беду.
И стыла сырая могила
Постыло в неполном ряду.

На этой могиле однако,
Не ведая зла и обид,
Лежала, сдыхая, собака,
Хозяин которой зарыт.

Не бросят на свежую рану
Ни дерево тень и ни куст,
Тут вряд ли кто поздно ли рано
Обронит скупую слезу.

И тают и время, и силы
На самом краю рубежа,
Я знаю ─ на свежей могиле
Мне тоже собакой лежать.



* * *

В жизни все подчас совсем иначе
Посреди фантазий, мифов, снов
Ведь мою привязанность собачью
Люди принимают за любовь.

Кто включает в сердце наши чувства ─
Побежать картинками кино,
Радостно, а чаще будет грустно,
Выключит и станет все равно.

Ах мечта ─ отведать долю счастья,
Надрывать мне душу перестань,
Может быть, привязанность собачья ─
Это не уплаченная дань.

В жизни все подчас совсем иначе
Посреди фантазий, мифов, снов
Ведь мою привязанность собачью
Люди принимают за любовь.

Ответ

Ответ

На здравие понес за упокой,
Рукою грязной микрофон потрогав,
Ты вздумал нам вещать устами Бога,
Но оглянись ─ стоишь к Нему спиной.

Возводишь будто мира легион,
Неведома тебе земная драка,
В случившейся твоей войне с Ираком
Едва ли перебили миллион.

Едва ли перебили миллион,
Пополнить чтобы ада катакомбы,
Все объяснимо ─ не достало бомбы,
Был мирный атом не сооружен.

Ты в милосердие обильно облачен,
Евреев, избежавших Холокоста,
Добить собрался в Палестине просто
И вот без страха вылез на рожон.

Ан не добил. Мечты не расцвели.
Бессилье злобы вырвалось наружу,
Источник гадости, переполняя лужу,
Смердит по-над поверхностью земли.

Вот отчего Великий Запад мой,
На муки не взирая и на жертвы,
Был вынуждаем раз уже не первый
От нечисти очистить Шар Земной.

И лик пока Природы не угас
От мрака, над тобой который веет,
Готовьтесь дать врагу отпор, евреи,
Пусть Неба Свет благославляет нас.

2009

23 февраля, Чечня, депортация чеченцев

Хайбах

..........Депортация. 23 февраля 1944 г.
..........Погибли 705 чел. Руководитель
..........операции ─ комиссар ГБ, впос-
..........ледствии сват А.Косыгина.

Какие времена. Дела, дела, дела.
От мелкого подчас все может измениться.
Случился снегопад. Из горного села,
Чтоб сесть в грузовики, народ не смог
.........................................................спуститься.
Так не идете вниз... Солдаты вверх взошли,
Преодолевши снег и встречный ветер
...........................................................вьюжный.
Согнали всех в конюшню
И заживо сожгли.
Где зверств живых места,
Там память кроет прах.
Добавим мы сюда
Еще одно ─ Хайбах.
Развеет ветер дым,
Развеет ветер тучи.
Ах немцы, ах Хатынь,
А русские, чем лучше.

3.1.09

Вставшим с колен

Я скажу открыто вам,
Впрочем, может, обоюдно,
Не люблю я мусульман,
Что, поверьте, абсолютно.

Но сегодня не пойму,
Вам какой закон Вселенский
Право дал держать в плену
Сотни лет народ чеченский.

Кто вам гвоздь засунул в зад,
И какое ваше дело
Вправо или же налево
Им идти. Какой базар.

Не помог и Божий Храм.
Просто ум совсем уж краток.
Хоть в своем бы доме вам
Навести чуть-чуть порядок.

2009

Холокост

* * *

..........Никто не даст нам избавленья

..........Ни бог, ни царь и ни герой,

..........Добьемся мы освобожденья

..........Своею собственной рукой.

..............................Интернационал

Когда Освенцим возвела Земля,

Евреев поголовно распыляя,

Скажите мне тогда какой Золя

Протестовал, сказав: я обвиняю.

Когда Освенцим возвела Земля

И в ужасе вселенский разум замер,

Какой Всевышний защитил тебя

От газовых, народ еврейский, камер.

Мне не понять до нынешнего дня

Зачем всю жизнь, за что гасили радость

Антисемиты, туркая меня,

Какую я, "я" людям сделал гадость.

Я эту мысль доселе не догнал

И более не буду время тратить.

Я здесь спою интернационал,

Эпиграф прoчитав на автомате.

2008

Иллюстрации к Балладе...

Баллада об обратной дороге

Посвящается памяти
Германа Ядловкера─
родного дяди моей матери.

Осень. Окончилось лето.
В крыши тесня этажи,
Солнцем багровым согретый,
Зрел, вызревая фашизм.

Сочно желтели деревья,
Листья роняя. Кружа
Думали листья: евреям
Самое время бежать.

В дальние, ближние страны
Надо не медля ни дня.
Этим евреям незванным
Дойчланд ─ чужая земля.

Слава изменчива. Слов нет.
Так не семнадцать и лет.
Тенор известный Ядловкер
Не заказал ли билет.

В пятницу вечером чинным
У синагоги стал центр.
Мэтр на пользу общины
Пел благодарный концерт.

Следом Альберту Эйнштейну
Выйти со скрипкой дано.
К сцене протянуты шеи,
Стихли в проезде авто.

Моцарт, Гуно, и Бетховен,
Гайдн ─ творцов весь венец.
Голос стенающий скорбен ─
Богу молился певец.

Божие в сумраке зала.
Богу всегда мы в конце.
Только теперь рассказала,
Вспомнила мать про концерт.

Вспомнила зал опустелый,
Где в полумраке кулис
Рядом с Альбертом Эйнштейном
Высился дядя-артист.

─ Герр… Познакомьтесь, Мария.
Муж ее доктор… Он из
Тех, кто мечтает в Россию…
Там возводить коммунизм.

─ Очень забавная штука.
Видно, пора уезжать.
Мамину правую руку
Физик, склонившись, пожал.

Позже, задумчиво глядя,
Мама спросила в такси:
─ Знаешь, скажи-ка мне, дядя,
Ты почему был таким...

Очень уж высокомерно
Ты говорил, свысока.
Он ведь профессор, наверно,
И знаменит еще как...

─ Браво. Профессор. Он прыткий.
Трудно такое стерпеть:
С мастером рядом на скрипке
Вылез на сцену скрипеть.

Божие в сумраке зала.
Богу всегда мы в конце.
Только теперь рассказала,
Вспомнила мать про концерт.

Медленно встала со стула
Рядом с величьем имен
И протянула сутуло
Память минувших времен.

Мыслей встревоженный улей
Роем жужжит в голове.
Думай о прошлом, не думай ─
Память передана мне.

Время же праведник строгий
Ставит иную печать.
Это в обратной дороге
Скрипки противно кричат.

Это в обратной дороге
Скорбно гудят поезда.
Нет мне обратной... Убогий
Выбор мой только туда.

1983

Стансы

* * *

Не надо посылать гонца ─
В достатке времени, иль скудно.
Я бренной жизни час конца
Всегда предчувствую подспудно.

Мне безразлично, где лежать
Потом. Земли какая квота,
Но все же честно, истлевать
В воде могилы ─ неохота.

Хочу в сухой. Пускай песок
Мой гроб объятьями овеет,
А надо мной, дай только срок,
Сосна пускай зазеленеет.

Не надо посылать гонца ─
В достатке времени, иль скудно.
Я бренной жизни час конца
Всегда предчувствую подспудно.

2008

* * *

Я счастлив, все почти сбылось.
И сотворением предтечи
Ложится золото волос
На неоформленные плечи.

Уже давно не зеленя,
Уже в колосьях зерна зреют
И тихой теплотой меня
Взрастание ребенка греет.

Ты красотой цветешь, дитя,
Ты ввысь идешь, а я обратно.
Мне дни, опавшие летят
Туда, откуда нет возврата.

Я счастлив, все почти сбылось.
И сотворением предтечи
Ложится золото волос
На неоформленные плечи.

2008



* * *

Мне жизнь дарила столько лож,
К которым прижимал я кожу,
Не сосчитать уже. И что ж
Теперь последнее ль тревожу?

Не избежать в конце пути
Больницы, как период в Арле.
И муки, Господи прости,
От раны, закоревшей в марле.

Любимая моя, пока
Любовь над старым ложем веет,
Спустись, родная, свысока
В мои объятия скорее.

Пускай тепло от нежных рук
Согреет алчущие чресла ─
И ложе узкое не тесно,
И ничего уже вокруг.

Мне жизнь дарила столько лож,
К которым прижимал я кожу,
Не сосчитать уже. И что ж
Теперь последнее ль тревожу?

2008

Ночные фонари

Ночные фонари

Ночные фонари
Льют свет, а рядом тени.
И что ни говори,
Сверкающим лучам
Едино: мы одни
С тобой иль вместе с теми,
Кто прожигает жизнь,
Шатаясь по ночам.

Где мой автомобиль,
Уже пуста стоянка.
За нами сказка-быль
В неоновом огне.
Качается асфальт,
А инопланетянка
Все кружит еще вальс,
Притиснувшись ко мне.

Где мой автомобиль,
Облезлая жестянка.
Еще живой утиль
На паркинге в углу.
Пристегнуты ремни,
В моих руках баранка,
Нас желтых фар огни
Несут в дневную мглу.

Мы проживаем дни,
Таскаясь по врачам,
Без разницы одни
С тобой или со всеми
Сверкающим лучам.
До утренней зари
Льют свет, рождая тени,
Ночные фонари.

2008


* * *

Я старый-престарый. Мне прошлого россыпь
Является заполночь часто без спросу.
То вспомнит: мальчишки средь белого снега
Догонят отнять пайку черного хлеба.
То, чтобы наполнить и ложку, и плошку,
На старой аллее сажаю картошку.
А то, как картинка в кино на экране,
Мяч рванный гоняем на тесной поляне.
Как заполночь, прошлое лезет на ложе.
Зачем же меня оно нынче тревожит.

2008

Еврей Зюсс

Что посеешь ─ то пожнешь.
Как все кажется нам просто.
Если будешь сеять рожь,
То не вырастет здесь просо.

Но подчас в других делах,
Где не надо жать и сеять,
Нам другие ветры веют
То за совесть, то за страх.

Если высеешь прогресс,
И глядишь ─ поднялись всходы,
Очень много, друг, народа
Вдруг попрет наперерез.

А плоды твои, глянь, жрут,
Трали-вали, паразиты,
И влекут тебя на суд
Справедливейшей Фемиды.

Где осудят. Благодать,
Коль окажешься евреем,
Как приятно завязать
У жида петлю не шее.

Льется высший свет с небес.
Эх сородичи евреи,
Разве нужен нам прогресс,
Для чего нам жать и сеять.

У кого теперь спросить,
Есть вопрос и нет ответа.
Тут такое дело ─ это,
Помнишь, быть или не быть.

Щедрый ты или скупец,
Смелый или вырос трусом,
Но когда придет конец,
Сможешь, будь евреем Зюссом.

2008

Встреча

Памяти Ю.М.Иофе посвящается

Я не бывал на этом поле бранном,
Мне не достало десяти годов,
Но я себя представил ветераном
В преддверии прощения врагов.

Струится время и вращает даты,
Но прошлое вдруг прыгнет прямо к нам,
С немецким бывшим я сижу солдатом
За столиком у темного окна.

Тебе ─ лицо, печать былых несчастий,
Как будто бы иссек судьбы топор,
Мне ─ сердце разрубил, как на две части,
Болящие еще до этих пор.

Как подсчитать, какие раны хуже,
Да и кому покажешь свой расчет,
Я больше никому нигде не нужен,
Да и тебя не обласкал почет.

Мы пьем вино, а за окошком вьюга,
И кажется, мы оба на мели.
Зачем же, друг, стреляли мы друг в друга,
Зачем войну кровавую вели.

Мы пьем вино, по окончанью вьюги
Придет весна, немножко подожди.
Скажи мне, друг, когда не будут в слуги
К нам больше лезть народные вожди.

Струится время и вращает даты,
Но прошлое вдруг прыгнет прямо к нам,
С немецким бывшим я сижу солдатом
За столиком у темного окна.

2008

Грузия

А.С. Пушкин

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой... Унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит ─ оттого,
Что не любить оно не может.


Вано и Ваня

Хочется кушать Ванюше давно.
Курицу любишь? Спросил он Вано.
Кушать люблю ─ прозвучало в ответ,
Кушать люблю, говорит, а так нет.
Ваня, скажи, любишь ли “осетинов”?
Да, отвечает. А что о “грузинах”?
Нет, он в ответ и от злости алеет,
Как почему? Различить не сумею.
Мы бы “воще” и “грузинов” любили,
Каб не говнюк у них Саакашвили.
Будет, дай срок, там порядок наведен,
Станет и он куклой словно Медведев.

2008


Сонет 169. В защиту Грузии

Уж сколько лет, а все разнообразия
В твоих делах никто не разглядит.
Я вижу, как Осетия-Абхазия
Твой, “ Раша”, разжигают аппетит.

Через века одна и та же практика,
Одна и та же у кормила власть.
Кавказ сегодня ─ старая Прибалтика,
Чужого мяса временная сласть.

Молдавия, Чечня, Европа, Азия...
Никак не растасуешь по местам.
А тут еще нежданная оказия ─
Сорвавшийся с крючка Афганистан.

Все не дождусь, когда уже черед ─
И Божья Длань грязь с глобуса сотрет.

2008

МИД

Занял ты свой пост по блату
Или, может быть, вась-вась.
Ведь твоя ума палата
Вся по древу расползлась.

Где способности ─ все голо,
Но спасибо и на том:
Для министра важен голос,
Очень низкий ─ баритон.

Ах, министр иностранный,
Ты, как истинный софист,
Докажи: листочек банный
Твой ─ большой лавровый лист.

2008


Раша

Словно в сыске жертвы рыскает
Окровавленная плеть.
Агрессивность Раши дикую
Одолеть, не одолеть.

Сколько б света не пророчили...
Генетический порок ─
Плеть с оскалом волчесволочным
Завершает эпилог.

Только некую конфузию
Вносит времени печать.
Откусила не всю Грузию ─
Ограниченную часть.

И гуляет по над ямою,
Как расхристанный бандит,
Раша. Рашу эту самую
Взять бы к миру принудить.

Чтоб не красила гирляндами
Дней позора скорбных мест,
Где Алания с Финляндией
Вспоминают Будапешт.

Чтоб не мнились богоданными
Пожеланья мерзких лиц,
Управлять чужими странами
Вдоль безмерности границ.

2008


На чужой каравай,
Танкин, рот не раззевай

На холмах Грузии... Где в Грузии холмы?
Кавказ здесь утвердил свои седые горы.
Печаль твоя лишь память той страны,
Которая несет и горе, и раздоры.
Другие времена ушли за поворот,
А ты из длинных рук не выпускаешь вожжи,
И сердце у тебя болит все от того,
Что ненависть к чужим его народам гложет.

2008

Наручные часы

Наручные часы

Г. Блехману

Я думаю, Гитлер готовил блокаду
Москве точно также, как и Ленинграду.
Но сил не хватило ни на окруженье,
Ни чтоб избежать под Москвой пораженья.
Поэтому ящик остался. Красы ─
До самого верха, в нем были часы.
Часы с гравировкой, навек сохраниться,

Награда за взятие русской столицы.
Однако, случается редкой порою,
В рейхстаге награда нашла все ж героев.
Поперла халява лососем на нерест,
Часы дал отцу твоему лично Берест.
Отец их носил и покорно судьбе
В законченной жизни отдал их тебе.
Ты тоже хранил их, как памяти дар,
И сыну подросшему их передал.
На этом закончу. Гадать здесь не стану,
Должны ли достаться часы Йонатану.

2008

Пират

Пират

В пучине кручины то стонет, то плачет
Девчонка, фортуну моля об удаче,
Ведь только вчера, и ничуть не жалея,
Пирата в оковах подняли на рею.
И разве могло завершиться иначе
Пиратство, для жизни всю жизнь предназначив.
То слышно тихонько девчонка все плачет,
То колокол вздрогнет, то кряква прокрячит,
То солнышко всходит, то месяц маячит.
А ветер бездушный без удержу реет,
Пирата в оковах качая на рее.
В пучине кручины то стонет, то плачет
Девчонка, фортуну моля об удаче.

2008

Счастье

Счастье




Прекрасный мир еще наш не угас,
Природа пышет, благодарен я ей
И даже солнце ясное для нас
Своим благоволением сияет.

Мои девчонки, ваш прелестный ряд
Такое же высокое сиянье,
Как воздаянье высшей из наград
Для старика на плюшевом диване.



2008

Тьма

* * *

Вряд ли, что глаза открою,
Хочешь плач, а то пляши.
День победы тьмы над тьмою
На развалинах души.

По которой мере толка
Жаркой летнею порой
Серых два схватились волка
Мертвой хваткой под горой.

Не делить собрались гроши ─
Разорвать земной покой.
Кто плохой, а кто хороший,
Кто серее, чем другой.

Вряд ли, что глаза открою,
Хочешь плач, а то пляши.
День победы тьмы над тьмою
На развалинах души.

2008



Знамя победы

Скоротить войне конец
В части послан был гонец.
Он усилить наступленье─
Нес особое сообщенье.
Всем, штурмующим рейхстаг,
Есть решение такое,
Кто повесит первым флаг,
Так, тому дадут героя.
Сразу этим самым днем
Девять выдали знамен.
Только вышел свет из мрака
Утром ринулись в атаку.
А когда улегся дым,
Что при взрывах делал порох,
Посчитали ─ флагов сорок,
Каждый с чем-то золотым.
Снова русская беда ─
Получилось, как всегда.
Кто был первым, как узнать
Нам теперь, ядренна мать.
Чтоб уведомить народ,
Повторили эпизод.
На кино засняли тоже,
На два дня всего лишь позже.
И сказали: эти двое
Будут вечные герои.
На других иных картинках,
Фотографиях и снимках,
Кто бы ни был, на все дни
Утвердили ─ вот они.

Надурили все ж героев.
Было море ─ стало двое.
Ан, на то ума палата,
Или, может, мало злата,
Или думали, что грех
Наградить героев всех.
Срок далеко удалился.
Кто повесился, кто спился.
Кто посмертно, кто живой
В список вписан, как герой.
Помним и, как генерал,
Загодя, о флаге врал.
Написать об этом флаге
Все не хватит и бумаги.
Мой читатель дорогой,
Не ходи уже за мной,
Чтоб узнать всю сказку эту,
Поброди по интернету.

2008



Ордена

Штаб. Карты штабные, здесь стрелки, квадраты,
Орудия, танки, вот, надолбы, ров,
Чтоб где-то на местности к заданной дате
Живые солдаты там пролили кровь.

Но этого действия молоху мало
И он ─ увеличить размер падежа
Солдат приучил за значок из металла
На встречу со смертью быстрее бежать.

2008

Иерусалимский верблюд

Фото:Гарри Блехман,
Иерусалим









Здесь старые стены, здесь древние мощи.
И ходит автобус сюда и отсюда.
А все же есть люди, им легче и проще
Кататься, усевшись на спину верблюда.

Ах, старые стены, хоть что ни пророчьте,
Вы новый свидетель великого чуда:
Я эту картинку живого верблюда
Вчера получил по “имейловой” почте.

2008

Израиль 60

Израиль

Я временем тоже, быть может, изранен,
Изношенна кожа у старых штиблет.
Я старше тебя, мой далекий Израиль,
Всего на пятнадцать исхоженных лет.

Но помню я провозглашения дату,
Как память в гвоздями прибитой доске,
Так алия алий, Израиль, когда-то
Оставит евреев следы на песке.

Молчащие стебли цветущих гераний,
Опять расцветают цветы на окне.
Спасибо тебе, мой далекий Израиль,
Хотя бы за то, что ты есть на земле.

2008

Жуков

На смерть Жукова. И. Бродский
Перефраз

Славы довольно в тебя накачали,
Впрочем был в этом ты сам режиссер,
В самом начале разгром замолчали
Этой войны, черезмерный позор.
Ты Генерального Штаба Начальник
В сем проявил свой большой кругозор.

Банные листья к тебе не пристали.
Был ты умнее всех или тупей,
“блеском маневра о Ганнибале
напоминавший средь волжских степей”,
Там, где ты не был. В тебя накачали
Славы довольно. Не лейте елей.

“Сколько” ты “пролил крови солдатской
в землю чужую!..” В свою не учтем.
Смолкли орудий глухие раскаты.
Старую тактику, бросив на слом,
Новым маневром всегда воевал ты,
Но не умением ─ только числом.

“Воин, пред коим многие пали
стены, хоть меч был вражьих тупей”.
Мифы давно уже веять устали,
Меч не тупее был твой, а острей:
Тысячи пушек и танков из стали,
Маршал, на славе твоих “прахорей”.

2008



Сонет 108. Из воспоминаний Д.Эйзенхауэра
О беседе с Г.Жуковым

─ Чтоб побеждать, выигрывать сраженья,
Нужны неординарные решенья.
Поэтому, Берлин штурмуя, я
Послал солдат на минные поля, ─

Сказал Г.Жуков, не смутясь нимало.
Дуайт в ответ: “Наверно, генерала
У нас за это отдали б под суд”.
─ Так то у вас, у нас не отдадут.

Проходит время в гранях суеты,
Но память, отстояв часы у вахты,
Заботливо выращивает факты,
Как на газонах поздние цветы.

Глядит победа светлою весною
Одна на всех уже с другой ценою.

2000



Сокровища Жукова

Стратег, не вполне доверяя удаче,
Не дома хранил чемодан, не на даче.
Отдал его верной сохранности ради
Одной даже очень известной всем леди.
Однако чекисты распутали гадство
И родине нашей “вернули” богатство.
Стратег обложался с решением малость,
Как прежде с началом войны оказалось.

2008